– Нет, к сожалению!– Тетя Нина, кажется, тоже была рада смене темы.– Иногда хорошие люди умирают в одиночестве, это очень печально. После того, как мы расстались, я ее даже ни разу не навестила. Я так-то думала об этом. Но всегда передумывала. Она была репетитором для меня, на личные темы мы не переходили. Я думала: приду, а она удивится и спросит, чего я тут забыла. И я буду чувствовать себя попрошайкой, как будто я примазываюсь. Это сейчас я понимаю, что она была бы рада, а тогда… Молодость…
Игорь серьезно кивнул, вновь вспомнив Виктора Петрова. А как сам Петров отнесется к тому, если Игорь завалится к нему в каком-то гипотетическом будущем? Вспомнит вообще?
– А детей у нее не было?– спросил Игорь, сам не зная, зачем.
– Не было. Были какие-то родственники через пень-колоду. Когда Валентина Ивановна перестала выходить на связь, снарядили делегацию и нашли ее дома мертвой. Мне родители потом рассказывали. И еще кое-что нашли.– Тетя Нина взглянула на Игоря с сомнением, спрашивая себя, стоит или не стоит. Решила, что стоит:– У нее дома все стены были исписаны формулами. Все обои. Как будто она перед смертью пыталась доказать какую-то теорему. А может, и доказала, что-нибудь такое, как Перельман. Мы этого уже не узнаем. Родственники хотели быстрее продать ее квартиру и поделить деньги, поэтому все надписи быстро замазали. Может быть, они замазали Нобелевскую премию.
Игорь поежился, глядя в свою пустую чашку из-под чая. Он задумался впервые: а можно ли вычислить существование Кабы с помощью формул? Можно ли вывести «теорему бога из машины»? Что если навязанные ценности и придуманные формулы вдруг становятся однажды оружием? И писатель осознает в конце творческого пути,
Что могут видеть некоторые дети, если их постигает смерть в младенчестве?
– В общем, я перенимаю эстафету,– подвела итог тетя Нина и улыбнулась, и было заметно, что сейчас она вновь отправила воспоминания о Валентине Ивановне на дальнюю полку.– Берем учебник, берем задачник, и начинаем одиссею. Тащи их сюда, приступим.
И они приступили.
Первую неделю учебного года Игорь ознаменовал тремя двойками, тем самым став призером олимпиады двоечников. Причем все три – за один присест, с ходу. Ему явно удалось войти в анналы, на радость всем, особенно —себе самому.
Первую он схлопотал с утра, не успев остыть после марш-броска от дома до школы. Не задалась алгебра. Двойку влепила новая алгебраичка, попутно – новая Классуха; ее звали Шифоньер. Шифоньером та была знатным, крупногабаритным, с массивными, покачивающимися антресолями, старой модификации, бабушкиным. Ни с какой стороны не икеевский шифоньер, уж можете поверить. Дерек тщательно подбирал кандидатуру на место уничтоженной – сначала морально, а после – физически – Надежды Шиляевой, он выбрал Шифоньер и не прогадал. От Шифоньера, утюжившего коридоры школы, разбегались кошки, звери и дети, уворачивались учителя, да кто угодно бы уворачивался, даже Сам. Шифоньер была незыблемой. Еще ее звали Влада Вячеславовна, и класс очень долго тупил, путая – Влада Вячеславовна, Слава Владиславовна, Слада Власлиславовна, – короче, еле запомнили.
Шифоньер не забавлялась демократией, с первого же дня подвязала класс на веревочки и точечно дергала, повелевая. С каждым новым днем упрочнялась вера в то, что любой несогласный вполне может отхватить в дыню, без расовых или гендерных скидок. Однако Шифоньер знала правила игры, Влада В. очень хорошо их знала и без намеков, так что те, кто надо, получал в табель то, что нужно. Игорь в число «тех, кто надо» не входил с первого класса. Двойка Игорю!
Второй двояк выпал по биологии. Игорь слабо разбирался в биологии. Его не интересовали внутренности и состав живых организмов, его увлечением были человеческие души. Подобно истории с дверной ручкой Игорь никогда не смог бы описать куст, мимо которого прошагал, или деревья, которые растут за домом, или одуванчик, на который помочился. Зато он мог бы в подробностях на три тома расписать процесс внутренней деградации биологички. Часть первая: бросил муж. Часть вторая: стала искрить феминистскими комментами в соцсетях. Часть третья: начала срываться на школьниках. Часть четвертая: обрезала волосы, у нее были действительно роскошные волосы, в противовес обезьяньему лицу; теперь же осталась одна обезьяна. Часть пятая: есть подозрение – квасит.
