– Скажите, а у папы была мечта? В те дни, в детстве?
Повисла пауза. Она была ожидаема, эта пауза, но все равно пугала своей протяженностью. Игорь изучал крошки от печенюшек на столе, его бросало то в жар, то в холод.
– Действительно неожиданный вопрос,– произнесла тетя Нина, и от того, что ее голос звучал мягко-мягко, у Игоря отлегло от сердца.
Он поднял голову. Взгляд тети Нины был столь же мягким, едва ли не нежным. Игорь неуверенно ухмыльнулся. Но все же он видел: там, внутри, за этой нежностью, он различал… тоску. И он не знал, о чем тосковала тетя Нина. О своем детстве? О своих собственных мечтах? Или она думала о Кабе? Ведь Игорь давно уже понял: что-то с ними не так, со взрослыми, со
– Я тебе расскажу кое-что,– сказала вдруг тетя Нина.– Может, ты уже знаешь, что мы с твоим папой короткое время встречались?
Игорь вылупил глаза и мотнул головой: типа нет. Родители ему действительно об этом не рассказывали, но сейчас Игорь все равно ломал комедию: о чем-то таком он всегда подозревал. Так что и не удивился особо, а сделал лицо.
– Да, встречались, даже целовались. Но ничего серьезного, и мама твоя в курсе, так что все по-честному. Тогда и не могло быть ничего серьезного, мы были как ветер в поле. Месяц – с одним ходишь, потом – с другим, я встречалась почти со всеми пацанами со двора, папа твой встречался со всеми девчонками со двора. Мама твоя, кстати, когда с нами познакомилась, тоже не сразу стала с твоим папой встречаться. Был там сначала один пришлый… но у них не заладилось. Ну, не суть. Мы как-то стояли с Сергеем в подъезде поздно вечером, и он рассказал мне историю из детства. Как они поехали в деревню на ночь глядя и видели, как потерпело аварию НЛО. Знаешь эту историю?
– Конечно!– вскричал Игорь.– Там был Чужой еще! Ломился в двери всю ночь, и собаки ночью выли.
– Точно, эту самую. И потом, когда он закончил рассказывать, он добавил, что верит в НЛО. И верит, что обломки до сих пор лежат где-то в лесу. То, что они с пацанами в тот раз ничего не нашли, – ничего не значит, не шибко тщательно они искали. И тогда твой отец сказал, что, когда у него будет сын, и когда его сын немного подрастет, он хочет пойти с ним в этот лес и все-таки поискать более тщательно. Если потребуется, то на несколько дней, с палатками. И что-то они обязательно найдут. Сказать, что я была поражена, это ничего не сказать. Ему было… Погоди, мне было 14, значит ему было 16-17 лет. Слышать такое от пацана в 17 лет мне еще не приходилось. Я даже потом от более взрослых мужиков такого не слышала. Ну то есть в 17 лет пацаны вообще не думают о таких вещах: семья, сын, поход с ночевками. Меня тогда это сильно потрясло, и до сих пор меня это удивляет.– Тетя Нина посмотрела на Игоря, у которого к горлу подкатил мокрый ком, и добавила:– Он всегда тебя искал, Игорь. Всегда хотел, чтобы ты был. Он загадал тебя еще тогда, до армии, когда был как ветер в поле и встречался со мной просто так, да и я с ним – просто так. И совсем не важно, ходили вы или нет искать эту летучую тарелку, или что там брякнулось с неба,– это совсем не важно. Ты ведь понимаешь?
Игорь понимал. Он кивнул, потому что не доверял своему голосу. Без мечты? Как папа может жить без мечты, – так он себя спрашивал? А с чего он вообще решил, что нужно мечтать только о том, чтобы стать мотыльком? Кто дал ему, Игорю, школопендре, право судить? Разве человек не может мечтать о том, чтобы оставаться Чжуан-Цзы? Обычным человеком? Мечтать о том, чтобы просто ходить на работу, просто воспитывать сына или дочь, просто целовать жену с утра и вечером, просто с утра совершать покупки, а вечером наслаждаться обедами, летом ходить по грибы, а зимой – на лыжню? Почему вообще человек обязан быть заложником своей мечты, рабом своей мечты? Почему он обязательно должен хотеть написать книгу и прославиться на весь мир, написать стихи и прославиться на весь мир? А может – ну ее, эту космонавтику, это призвание, эту известность, это величие, это богатство, ну их, эти чины и звания? И ну их, эти гениальные произведения и картины, первые из которых муссируют в мир тонны лжи, служа Кабе, а вторые всегда предлагают альтернативу в обмен на совесть, служа Кабе. В топку! И мечтать лишь о том, чтобы дома жил мальчишка, похожий на тебя, просто ходить на работу, пока этот мальчишка растет, просто жить рядом с ним: ты – со мной, а я – с тобой?
Игорь вдруг осознал, что из глаз сейчас потечет, и поспешил сменить тему:
– А эта Валентина Ивановна, она жива еще?
