Кабальеро де Раузан (ЛП) полностью

- О нем тоже поговорим в другой раз. Смерть вашей матери, исчезновение Алсидеса, смерть Балсины изменили ход моих мыслей и действий. Я прекратил легкие чтения и начал читать Бэкона и Хайме Балмеса. Первый научил меня правилу, которое направляло мою жизнь, и это дало поразительные результаты. Второй научил меня верить и надеяться. Когда мы не верим и не надеемся на людей, то живем как готтентоты.

- Какому правилу, сеньор?

- Согласно Бэкону, можно познать обстоятельства и причины, отделить важное от второстепенного, если внимательно наблюдать за действиями и явлениями. Таким образом, можно властвовать и управлять обстоятельствами и причинами. В большинстве случаев, наилучшая проверка наших поступков в том, как мы справляемся с препятствием, настоящим или нет.

Тут барон прервался и принялся охотиться за рыбой. Именно охотиться, а не рыбачить, потому что он стрелял из пистолета, вместо ловли сетями или удочкой. Эдда увидела, что отец ни разу не промахнулся:

- Такой твердой рукой вы убьете всех противников на дуэли.

- Я всегда попадаю в цель, но никогда не дрался.

- Странно, учитывая жизнь, которую вы ведете.

- Нет, Эдда. И чтобы вы знали, что я думаю о поединках, расскажу, что однажды случилось со мной. За любую ссору меня вызывали на дуэль. Я не знаю о Божественном Суде, и не знаю, являются ли ловкость и сила законами морали, или будет ли слабый всегда неправ. Эта нелепость в стране уже в прошлом, но до сих пор существует между мужчинами. У народа только один закон – оружие, коллективная ответственность не касается никого в отдельности. Но ведь закон создан для каждого. Я принял свидетелей, посчитавших себя оскорбленными, но не направил своих свидетелей, а выбрал сотню выдающихся людей города, учредил суд чести, ознакомил их со всеми обстоятельствами и заявил, если меня посчитают виновным, я публично извинюсь перед оскорбленным. Это во много раз лучше, чем получить пулю. Для меня кодекс чести имеет два пункта: первый исключает обидчика из союза кабальеро; второй велит включить в этот союз обидчика, который удовлетворит обиженного. Мою теорию приняли, и суд заявил, что я виновен. В итоге я удовлетворил обиженного; он не стал ни жертвой, ни героем. Впредь я был осторожнее в словах и поступках. Думаю, так следует поступать всегда.

- А если приговоренный в делах чести не выполнит свое наказание?

- Это назовут неподчинением и пренебрежением общественной санкции. Тот, кто пренебрегает санкцией, не имеет права вводить свою санкцию. Он не выполнит, а весь мир будет говорить, что он должен был это сделать, и этим он испортит себе репутацию. Он поступит, как осужденные преступники, которые сбегают из тюрьмы. Он станет изгнанником из высшего общества. Конечно, нам далеко до такого. Это уже крайности. Мы потушили огонь веры, отменили правосудие мести, дали свободу рабам, перестали грабить потерпевших кораблекрушение, и стали приходить им на помощь, мы перестали бесчестить и разорять сыновей за ошибки и вину родителей, уравняли положение мужчин и женщин, и так далее. Дуэль – древний бог, ложный, идол, поставленный на алтарь; но дуэли придет конец, как виселице, как кинжалу из рук феодалов также, как настал конец божественности королей на страницах истории. Недопустимо, чтобы честь людей зависела от рапиры фехтовальщика или патрона револьвера.

- Но того, кто не дерется, называют трусом.

- Слабак тот, кто дерется, потому, что у него нет мужества овладеть собой из-за грубого предрассудка. Мужество – великое качество, его не купить за счет крови ближнего и появления сирот. Законы не позволяют людям творить правосудие по своей прихоти, как дикарям. Закону должны помогать традиции. Шпага или выстрел ничего не доказывают. Мораль требует иной меры воздействия.

III

Однажды кабальеро рассказал Эдде о втором браке: