Кабальеро де Раузан (ЛП) полностью

Вскоре прибыла карета. Я ехал несколько часов и прибыл в красивую и отдаленную гостиницу рядом с озерком, которое посещают группы любопытных, именуемые радостными компаниями. Я заселился там. Ман сменил одежду, подстригся и побрился. Я сделал то же самое, мы сменили имена. Я стал итальянским туристом, пейзажным живописцем и выдающимся стрелком из оружия.

- Как необычно! А ваш уход с кладбища не заметили?

- Полагаю, заметили; но могильщику молчал, чтобы извлечь выгоду из ценной урны, куда меня поместили, ведь она великолепна, а тем более никто не преследует воскресших.

Через несколько дней я написал записку подруге: «Прекрасная сеньора, непредвиденный случай привел меня в гробницу, но это не причина, чтобы не сдержать своего слова. Вы хотели эликсир бессмертия, и я присылаю его вам. В этом нет ничего удивительного, вы должны принять это, как доказательство того, что я люблю вас даже из могилы. Вы примете эликсир и станете бессмертной, а я не буду иметь удовольствия увидеть вас в этих тайных краях. Раузан».

- Сеньор! Вы хотели свести с ума добрую сеньору?

- Она уже была немного не в себе, потому что верила в эликсир бессмертия. Она всегда говорила, что во мне есть что-то дьявольское и называла Мефистофелем.

- Я сбита с толку, сеньор.

- Я еще кое-что сделал. Как-то разговаривая за обедом, привычных в испанских храмах и монастырях в живописных и уединенных местах, я упомянул монастырь Сан Франсиско дель Монте, основанный в 1385 году Мартином Фернандесом из Андухара. Двор в этом монастыре называют Алхивес, там растет самый большой в Испании кипарис. Кто-то сказал, а может быть и я сам, что в его ветках скрывается двенадцать музыкантов, чтобы сыграть в честь короля Филиппа IV, прибывшего из городка Карпио в 1624 году в этот монастырь и подарившему землю монахам. Мысль дать концерт в подобном месте поразил воображение одной сеньориты, сидевшей рядом. Она сказала, что в загородном доме ее отца, перед окнами есть дуб, где можно сделать то же самое. Я сказал ей:

- Будет вам серенада на этом дубе, но с двумя условиями.

- Какими? Я приму их, – живо ответила сеньорита.

- Что никому не скажете обо мне, но вспомните, когда услышите музыку.

- Это справедливо, – заметила девушка.

Ну так вот, через месяц после моей смерти, ночью, ровно в двенадцать часов, я исполнил обещание.

- Какая причуда! Эта сеньорита, должно быть, тряслась от страха. Позвольте сказать, что это не было любезностью.

- Кто знает, Эдда. Девушка, о которой мы говорим, обожает легенды. Также должен сказать вам, что один кабальеро изводил меня своими подношениями и угодничеством, пригласил меня на обед, как он выразился, в мою честь. После моего захоронения он уже без уважения к нашей дружбе дал обед в честь общественного правителя, Министра, влиятельного лица. Я узнал об этом и сделал так, что, когда он сел за стол, ему вручили записку:

«Простите, что не буду присутствовать на вашем обеде, но вы прекрасно знаете, что я не могу. Выпейте в мою честь погребальный бокал и храните обо мне память и признательность. Кладбище… и так далее. Раузан».

- Сеньор!

- Мой друг задрожал от страха и побледнел. Записка разошлась по столу, и все согласились, что это мой почерк. Событие произвело много шума, а слух о моем воскрешении достиг звезд. Весь свет говорил: «Кто этот человек? Кем сейчас он является? Где находится?» Спиритуалистов захватил этот случай, и они на свой лад объясняли его. Я вступил в их ряды, представился медиумом и всегда поражал их, когда вызывал дух кабальеро де Раузан.

Сеньора с эликсиром не осмелилась принять его, а зря, потому что в женьшене много полезных свойств.

- Я не считаю вас плохим, сеньор, но не могу понять, зачем вы все это делали. Это дьявольские шутки!

- По двум причинам: чтобы наказать человеческую лживость и окружить мою память ореолом тайны. Вскоре пошли разговоры, что я воскрес и появились люди, которые клялись, что видели, как я блуждаю по ночам и проникаю в залы аристократов в виде огромного вампира. Другие говорили, что я участвую в колдовских шабашах по субботам и танцую с ними, что я любовник колдуньи. Говорили о записке, серенаде и эликсире мертвеца.

- А две сеньоры, что они сделали?

- Та, что с эликсиром, от которой я ждал большего, ограничилась тем, что сказала подругам, что всегда считала меня ненастоящим ученым, продавцом лже-лекарств.

- А другая?

- Которая с серенадой? Она прослушала ее вместе с возлюбленным и посчитала, что это он спел ей серенаду и ответила ему любовью. Ветреница не вспомнила о моем обещании.

История гласит, что Алкивиад имел дар приспосабливаться к обычаям, привычкам и поведению определенной страны, которую посещал. Я продвинулся дальше: я подданный любой страны, где жил, я был персом, турком, англичанином, татарином, испанцем и греком.

Барон замолчал, а Эдда погрузилась в размышления. Было что-то колючее, болезненное в том, что говорил отец, в его жизни было много безрассудства, словно больше существовало безрассудство, а не он.