Почему эта сеньора так поступала? Во-первых, раз ее осудили за ошибки, так пусть другие совершают такие же ошибки, а во-вторых, чтобы отомстить Лаис, которой она не простила брака с кабальеро де Раузан. На скандальном литературном вечере она зашипела, как змея: «Ну наконец-то я тебя ужалила!»
Из-за пересудов о бароне, злоба Лаис достигала временами накала, когда она считала себя униженной и оскорбленной. Два-три раза она посылала за доктором Ремусат, но тот не пришел безо всяких объяснений. Мортимер задумал кровавую бойню, а Эркулес приходил в дом к Лаис, как к себе домой и вел себя грубо и бесцеремонно.
Таким образом, Лаис пребывала в плохом настроении, покинутая и уязвленная до глубины души. Она чувствовала вокруг себя пустоту, и любой ее шаг вызывал недовольство. Однако, вместо того, чтобы остановиться и подумать, она становилась все безрассуднее. Обвиняя барона, она вела омерзительную жизнь и, вероятно, преступную, но ничего не предпринимала, чтобы положить конец этому и обелить себя. Злоба одолела ее окончательно.
Ближе к часу ночи Ман услышал, как крадется чья-то тень и стал наблюдать. В сад пробрался человек, прошел через комнаты для прислуги, и прячась от дерева к дереву, добрался до угла, где находились покои баронессы. Та ждала ночного гостя, закрыла шторы и спустилась в сад, завернувшись в кашемировую шаль.
Бледная и растрепанная, едва одетая Лаис тряслась, как в лихорадке. Было видно, что она встала с кровати. Вероятно, ее мысли были такими же беспорядочными, как и наряд. Приблизившись к гостю, она сказала:
- Вы заставили меня ждать больше двух часов.
- Я прибыл в одиннадцать, но слуги разошлись по комнатам совсем недавно.
- Вы ждали?
- Да, потому что у слуг есть глаза и уши.
- Ладно, поднимайтесь.
- Нет, останемся здесь. В таких случаях опасно уединяться. Здесь мы можем спокойно поговорить и видеть, что происходит вокруг. Зачем мне нужно было заявляться в Тускуло, и что за страхи вас обуревают, согласно вашему письму?
- Барон скоро приедет.
- Прекрасно, он придет в свой дом и к своей жене.
- Да, но я не в состоянии принять его.
- Так станьте в состоянии принять это.
- Вы глупец, Эркулес.
- Ну если я глупец, тогда зачем вы советуетесь со мной?
- Потому что дело касается и вас.
- Мне так не кажется.
- Вы отрицаете?
Послышался странный шум, а луна осветила на миг собеседников и человека, который возвел курок пистолета и направил его на капитана:
- Уходите!
Лаис узнала Мана и упала в обморок.
- Кто вы? – спросил Эркулес.
- Сейчас я барон де Раузан.
- Вы? Слуга?
- Слуга, который пустит вам пулю в лоб, как представитель оскорбленного сеньора.
- Негодяй!
Ман был человеком немногословным и ответил ему пистолетным выстрелом.
Пуля попала в правое плечо капитана, который пошатнулся, но не упал.
- Уходите! – опять повторил Ман, – у меня еще осталась пуля. Убивать вас мне не хочется, но покалечить дважды хотелось бы.
Эркулес направился к дверям особняка, которая предусмотрительно оставил открытой, и его вышвырнули, как злобного пса. Ман вернулся к сеньоре. Та пришла в себя, кинулась в ноги слуге и взмолилась о пощаде. Ман слышал все, что та сказала капитану.
Вот как бывает! Женщина посчитала себя опозоренной, уступив справедливым требованиям мужа, а теперь молила у ног лакея.
- Вы не скажете ничего, ведь не скажете ему или еще кому-нибудь? Ман, распоряжайтесь моей жизнью, украшениями, моей благодарностью! Я буду вашей рабыней, какой позор, какая насмешка! Проклятие!
Ман решил, что ему нечего больше делать и вышел, ничего не сказав сеньоре. Та все так и стояла на коленях и восклицала:
У Мана было честное сердце и твердая рука.
На следующий день Ман направился в полицию и заявил, что в особняк Тускуло напали воры, и он, чтобы защитить имущество хозяев и честь сеньоры, выстрелил в одного и ранил, потому что в саду сохранились пятна его крови. Следственное дело, начатое Маном, дальше не продвинулось.
Лаис тяжело заболела и благодаря услугам Пакито, ее навестил доктор Ремусат, но тот не дал никакого рецепта и не прописал никакого лечения. Резко поднявшись, он сказал больной: «Вы поставили передо мной неразрешимую задачу. Вы согрешили, сеньора, и небо наказывает вас».
Сказав это, доктор удалился. Как только он спустился по лестнице, Лаис поднесла к губам пузырек, наполненный какой-то кровавой жидкостью, выпила до дна и сказала: «Лучше смерть, чем унижение. К тому же, ответственность лежит на бароне, потому что его не было рядом, чтобы защитить меня…»
Лаис скончалась, став самоубийцей. Ее предсказание сбылось: она убила себя из-за сеньора де Раузан. Теперь он стоял между двух могил: Эвы и Лаис.
Эркулес сетовал на рану: «Хватит с меня куртизанок. Из-за слабости вечно впутаешься в тысячу переделок. Странно, что та сеньора сказала мне это слишком поздно».
