Самому полковнику смешно не было, ему впервые стало жаль стертого большой историей маленького Аптекаря. Но главное, главное и утешительное, – то, за что пострадал старик, Курому удалось выяснить – Горцу испортили командировку не нюхачи талибов, не таджики, не ищейки узбеков, не, сохрани Аллах, русские, а их союзник Большой Ингуш. Что ж, и такое случается в тайной большой войне, и по своим стреляют во тьме. С этим успокаивающим результатом можно было двигаться дальше. В Москву.
Ютова снова стал беспокоить Картье. Мало ему забот. О швейцарце Большой Ингуш вспомнил сразу после того, как в Душанбе пропал Аптекарь. Не успел его верный Рустам отбыть из восточных краев домой, разобравшись с Горцем, как Руслан Русланович развернул его обратно – Аптекаря надо было найти любой ценой.
Люди пропадали и будут пропадать. Любой человек может случайно пропасть, а житель неспокойного города Душанбе – тем более. Любой, но не Аптекарь. Аптекарь был осторожен, дороги переходил только на зеленый свет, не сидел на сквозняках, не переплывал Душанбинку, не ходил в горы. Он даже не курил анаши. Не интересовались Аптекарем ни враги, ни менты, ни бандиты – в медицинском бизнесе у Руслана Руслановича не было конкурентов. Однако Аптекаря не было в числе пострадавших от несчастных случаев, он не фигурировал в списке случайных гостей морга. И у Ютова возникло неуютное чувство, что Картье с его проверкой, с его фондом, в сложном устройстве Небесной Астролябии оказался связанным с пропавшим стариком. Это чувство говорило, что комитет, чье внимание так не хотелось привлекать даже Руслану Руслановичу, мог знать об инспекции швейцарца и о движении товаров с лейблом «Хьюман Сенчури» больше, чем ожидалось. А может, не комитет?
Рустам поехал ставить на уши таджикских сыскарей и авторитетов, Соколяк же должен был перетряхнуть дело Логинова, рассмотреть на сей раз его и всех его германцев под лупой всерьез.
Это задание Соколяк получил в тот самый час, когда Раф, допивая с Васей пиво «Хайнекен» у станции метро «Охотный Ряд», сказал тому решительно на прощание:
– Шопенгауэра не посрамим, боец Кошкин! – и впервые в жизни похлопал товарища по плечу – такое в нем вдруг единение прородилось…
По пути домой, идя от метро «Бабушкинская» через школьный двор, Кошкин увидел крысу. Огромная мразь встала у него на пути и, казалось, не собиралась уступать дорогу.
– Пшла! – прикрикнул на нее Василий и топнул ногой. Животное отпрыгнуло в сторону, к шершавой школьной стене, но убегать и не думало, чувствуя, видно, себя по-хозяйски, на своей земле. И тут Кошкина охватила лютая ненависть.
– Ну, вражина, забью-ю! – прошипел он и пошел на крысу. Та учуяла опасность, метнулась вдоль стены, но Кошкин получил неожиданную подмогу. Шедший к метро, навстречу, мужчина бросился на животное, размахивая увесистым окантованным кейсом.
– Су-ука, стой, су-ука! – кричал мужчина. Его очки угрожающе блестели в свете фонарей, разрывающих сумерки. Галстук развевался за спиной.
Крыса дернулась по сторонам, но бежать было некуда – она вынуждена была принять бой. Они били ее кейсом и ногами, крыса подпрыгивала на высоту груди и страшно орала. Как ребенок, по-человечьи. Наконец мужчине удалось поймать ее влет плоским черным молотом кейса, а Васин пинок отбросил крысу к стене. На желтой краске осталось темное пятно. Вася подскочил, нанес еще один добивающий удар и посмотрел на мужчину. Тот снял очки, протер их. Его подслеповатые глаза пронзительно светились счастьем. И почему-то Кошкину тоже стало хорошо и легко на душе. Так легко, как давно не бывало. Такое в нем единение проснулось. Они еще раз обменялись молча взглядами, пошли в магазин и, почти не говоря друг другу ни слова, выпили бутылку водки. Выпили и разошлись каждый в свою сторону. К чему слова? Это такая РОДИНА вновь накатила, ого-го!
На следующий день Кошкин с удивлением понял, что даже имени своего собутыльника не спросил.
Если бы Юрий Соколяк и его патрон Ютов имели возможность вникнуть в тонкости отношений Володи Логинова и немецкой журналистки Уты Гайст, они, наверное, пошли бы иным путем. Но ни Руслан Русланович, ни Юрий Соколяк, прознавший о существовании Уты от Иванова, не имели для того никакой возможности. Ютов был далеко, да и заботы на нем лежали немалые. А Соколяк, помощник его верный, хоть был мужчина внимательный и тонкости совсем не лишенный (Небесная Астролябия не прощала неясностей и мелких огрехов, «большое проще исправить, чем малое», – учил его Руслан Русланович), – но что мог Соколяк? Он действовал правильно – однако лишь в рамках своих возможностей.
Соколяк внимательно изучил собранное Ивановым досье на Логинова. Немалый его интерес вызвали телефонные счета «пациента». Эти счета обошлись ему в некоторое количество долларов, но зато кое-что дали: на тонких листочках распечаток кое-где попадались номера с иностранными кодами. Больше времени, чем денег, стоил небольшой заказик по расшифровке сих телефонов – пришлось загрузить этим «диаспору».
