Он выдержал паузу, подождав, когда у собеседника поглубже отложатся его значительные слова, и продолжил:
– Давайте сразу к делу. Вы должны предложить мне что-то очень важное. Я создаю структуру, я строю большой дворец, а ваш замок уже лопнул, развалился, вы остались в прошлом, Миронов. Вы, ваш «Вымпел», все ваше государство. Вы остались без идеи, без своей религии, а, как говорил великий Тамерлан, государство без религии – что дом без дверей, куда может войти и где может править всякий презренный смерд!
Ютов говорил громко, не опасаясь ничьих ушей, потому что знал: в Москве теперь везде говорилось всякое, что уж тут тогда в «своей» «Рэдиссон-Славянской»! Тем не менее собеседники пересели, Миронов понял, что Ютов все же не желает попасть на заранее подготовленную прослушку.
– Руслан, вы допускаете принципиальную ошибку: мы не в прошлом, мы – всегда. И теперь – как никогда. Поймите, Ютов, когда была система, которая подняла, кстати, вас, таких, как вы, мы оставались в тени, пока вы шли наверх. Мы – неприкосновенный семенной запас. Нет, мы – иммунная система. В обычной жизни мы не нужны. В нас потребность возникает, когда организм болен. Но мы – носители. Религии. Мы – память, в нас запомнен генный код государства, и оно восстановится по нашему образу и подобию.
– Какая у вас может быть идея, полковник? Какая у вас религия, когда мы покупаем вас не за миллионы, мы покупаем вас за водку! Вы, Миронов, обречены жить в доме, где хозяйничают поганые смерды. Иначе вы не предложили бы мне эту встречу!
– Вы вспомнили Тамерлана, генерал, я же напомню Бисмарка. Многие знают, что он не советовал воевать с Россией, но мало кому знакома указанная им причина. Бисмарк был умнейшей души человек, ведал, что говорил – не воюйте с ними, иначе Русь выкинет такую дурь, что Западу с его мышлением и вовек не расхлебать ее своей чайной ложкой. И это Запад, Ютов, так что же хотите вы? На что рассчитываете? Покупая, развращая, окуривая нас, вы ни на шаг не приблизите царство совершенства, как выразился один мой знакомый писатель. Кстати, из умных, потому что трезвых. Наша вера проста – это интересы России. Ваш Соколяк говорил о Небесной Астролябии, а вот мы, офицеры «Вымпела», – Миронов посмурнел и приподнялся со стула, и вместе с ним приподнялись и охранники Ютова, и Васины люди в зале, и кое-кто из других посетителей бара, – мы расходимся в разном, но этот вопрос понимаем конгруэнтно. Равенство понимания достигается сродством условий формирования и интенсивными умственными упражнениями. Мы, Ютов, не Астролябия, мы, можно сказать, ложа. Мы не у власти, но мы всегда близки к власти, мы говорим на одном языке и с одной целью. Мы – везде. И еще: мы способны к воспроизводству. Мы не уйдем в небытие, не оставив наследников, мы заботимся об этом всей нашей мужской силой солдатского гена. И вы это знаете, Ютов. Иначе не приехали бы на эту встречу! Мы – враги, генерал, по вашей воле враги, но ни вы, ни мы не готовы к последней решительной битве. Поэтому мы встретились здесь. Такова, как говорится, объективная реальность наших дней. Суровых и интересных.
– Интересы России? – Ютов поднял стрелочки черных бровей. – Какое отношение имеет к ним Италия? Если вы не представляете государство, то интерес к ним – это только деньги. Так я понимаю.
– Вы, генерал, помогаете нашим врагам. Я так понимаю.
– Я веду свои дела, полковник. Я не воюю с вами. Врагов и друзей вы создаете себе сами.
– Что же, что же… Тут ваша правда. Пожалуй. Пока. Давайте тогда поговорим не как враги. Поговорим как возможные партнеры – когда-то я ведь с духами так и говорил!
Миронов посмотрел на Ютова и успокоился – в конце концов, то, что происходило сейчас, было не сложнее и не страшнее того, что он делал в афганских кишлаках пятнадцать лет назад, договариваясь с людьми Масуда. Он вспомнил, как вырастить в душе, как вызвать в себе чувство видения во враге «не врага». И Ютов уловил это, но не обиделся, а сделал своим цепным псам едва заметный знак. Те отошли и сели неподалеку.
– Поговорим.
– Да, поговорим по двум, так сказать, пакетам. Первое. Я хочу получить иностранцев. Я готов отдать вам за это одного вашего знакомого. На то, чтобы договориться по этому пункту, у нас имеется день. От силы два.
– Так. И второе?
– Давайте сперва попробуем первое. От простого к сложному.
Ютов задумался. Подошел официант. Ингуш посмотрел на бокал Миронова со свесившимся через грань лимончиком и тоже заказал джин. Ничего не поделать, полковник увлекал его. Хотел бы он иметь такого в «своих».
– Ладно. Если мы договоримся по пункту два, то я попробую посредничать при освобождении иностранки. Только для этого мне, конечно, понадобится Соколяк. Я слышал, он знаком с реалиями, у меня же – только имя.
– А Картье?
– Миронов, разве вы будете просить в оружейной лавке пиво? У нас ходили слухи, что швейцарец пропал в горах. Бросил спутницу и ушел с чеченцами. Врут, наверное. Кто там сейчас разберет.
