– Генерал, вы ведь тоже общаетесь с поэтами. Они порой нуждаются в лечении и в помощи. В гуманитарной помощи. Поверьте, я и мои друзья далеки от фантазий и с Юрием Соколяком, очень знающим и профессиональным человеком, познакомились не случайно. Но мы разумные люди, Руслан Русланович, мы информированные, опытные, разумные люди. У нас с вами разные цели, но я предложил бы вам обсудить, как нам ужиться вместе в нашем тяжелом бизнесе. На нашей несовершенной Земле. Руслан Русланович, я не знаю, насколько ваши отношения с вашим подчиненным были доверительны…
Ютов слушал.
– …Но у нас есть что предложить вам. В самом государственном и даже международном аспекте.
– Что вы предлагаете, Миронов? И кого вы представляете?
– Кого я представляю, вам, генерал, известно. Это, можно так сказать, государственно-частное акционерное общество «Вымпел» с привлечением группы заинтересованных товарищей. А предлагаем мы встретиться. Срочно встретиться в Москве.
– Я занятой человек. Меня знают и уважают в моей стране.
– Господин Ютов, мы все здесь уважаемые люди. А я еще к тому же и старый, в летах. Если завтра все останется так, как есть сейчас, то Республика Ингушетия лишится крупного политика и авторитетного мужа, российский МИД – одного из своих клерков, а один саудовский предприниматель, ведущий дела в Кандагаре, – весьма дорогого и тонкого оборудования, которое он отправляет через Россию на Запад. Поставка крупная, но на то, чтобы ее сорвать, у нас уйдет три-четыре дня от силы.
– Тогда зачем нам встречаться? Вы народ решительных действий – чем я могу помочь вам в ваших делах с Соколяком? Я не занимаюсь оборудованием.
– Мы хотели бы купить у вас дорогие швейцарские часы. И еще кое-какую техническую документацию на итальянском языке.
– Что будет для меня гарантией сделки? Я не доверяю Москве.
– Мое имя, Руслан Русланович. В восемьдесят девятом вы мне уже доверяли. И вы, и другие.
– Много времени прошло, полковник. Да и фронты изменились. Но хорошо. Я приеду. В восемь вечера мы встретимся с вами в холле гостиницы «Рэдиссон-Славянская». Вы меня узнаете, я вас тоже. И еще, передайте Соколяку, что я разочарован. Я его знал еще с восьмидесятого, а вы говорите восемьдесят девятый. Что вы, полковник!
– Ваш Соколяк оправдал. Вы просто недооцениваете нас. А это может привести к нежелательным обеим сторонам турбуленциям. Учтите это, генерал, перед завтрашней встречей. Она не должна стать обычной стрелкой. Нам неинтересен такой несодержательный сюжет.
– Андрей Андреич, а если он завтра сольет? За кордон, на тот же Запад? Канет, как копейка в пруду? А Картье этого с девкой сегодня же уморят. А потом и вас? – вопрошал Кошкин после окончания телефонного разговора.
– Нет, Василий. Мыслишь ты по-московски. Ютов – это тебе не какой-нибудь авторитет с Таганской. Награбит, и концы в воду. Тут другое, тут даже не народный герой, не Шамиль, тут Дудаев ингушский. Тут самолюбие – ого, плюс чин, да плюс возраст. Если человек при наших национальных квотах стал советским генералом, то он не в герои метит, метит он в самые президенты. Не зря Соколяк нам все про небесную механику рассказывал. Не зря его Большим Ингушом зовут. Правильно мыслит: Чечня, как нарыв, вскрыта, потому что явной власти хотелось, а Ютов умеет ждать. Серый кардинал Кавказа. А что? Нет, он приедет, вот она, психология.
«Тоже мне, доктор Фрейд», – ворчал Вася, покидая фатеру. Предстоял большой день, большая подготовка к возможной встрече в гостинице, давно уже прозванной в Москве «Рэдиссон-Чеченской». Андреича надлежало самого прикрывать, как президента. Сундук и его бригада отправилась передохнуть, предварительно завезя на дом едва пришедшего в себя Логинова, а сторожить Соколяка остались аккуратные и молчаливые люди Шарифа. Чтобы Соколяк не скучал, ему для компании пристегнули на запястья Удава и Коляна. Там же остался и Миронов, поддавшись убеждениям Шарифа и не решившись возвращаться домой под возможную наружку, а то и пушку Большого Ингуша.
Васю Кошкина вызвало на ковер начальство. Генерал Востриков, лишь недавно переведенный из налоговой полиции на укрепление борьбы с терроризмом, в новых стенах чувствовал себя еще неуверенно и оттого особенно хорохорился, напускал на себя строгости.
– Вы, подполковник Кошкин, совсем мышей не ловите. Заложников среди бела дня, понимаете, воруют, а вы не реагируете никак. А еще назывались специалистами…
Выяснилось, что с самого утра в МИД поступил запрос от международной организации «Хьюман Сенчури» в связи с судьбой Гаспара Картье и Марии Феретти. У начальника Вострикова тоже было свое начальство…
– Что делают правоохранительные органы России? Уже какой месяц? Что? Вот и я вас спрашиваю, специалист Кошкин, что они делают? И что мне отвечать на это? Вот сегодня же берите своих бульдогов и пулей в Чкаловск. Формируйте группу. Я хочу знать все про этого Картье. Находите там своих информантов, вы хоть это умеете? Да хоть всю Чечню перетрясите. Вон, Глака люди Сорокина нашли? А вы что? Оформляйте немедленно.
