А Соколяк оставался вести дела. Не стал Большой Ингуш забирать и охрану. Чтобы не думали, что генерал и депутат надолго покинул страну. С собой Ютов взял только пятерых бойцов. Кортеж из трех автомобилей — как водится, ютовского «мерседеса» и джипов сопровождения, готовился к отъезду. В последние недели Большой Ингуш ездил мало, и осмотры проводились с особой тщательностью. Автомобили проверялись во внутреннем дворе, специальная экспедиция прокатывала маршрут, и уже затем выдвигался кортеж. Иногда он уходил первым, иногда менялся местами со лжегруппой. Но в аэропорт Ютов выдвинулся без кортежа, без проверки дороги на фугасы. Никто не мог знать, что генерал направляется именно туда…
Люди, посланные по заказу Одноглазого Джудды, никак не могли подступиться к Ютову. О подкупе его охраны нечего было и думать, возможности подловить его на маршруте, не подставив себя под «мертвый угол», они также не видели. Для этого необходимо было знать, где проедет объект, вдумчиво подготовиться, телефонные разговоры прослушать, за курьерами проследить — а тут глухо все. Русские верно говорят: глухо как в танке. Но они терпеливо ждали в дозорах случая, который предоставит им Аллах, потому что не позволит же он за их верную веру сидеть на чужой земле до самой старости!
Кортеж Ютова вылетел из ворот его крепости, и наблюдатель передал напарнику эту весть, а тот на мотоцикле проследовал за тройкой. Когда стало ясно, что путь ведет в аэропорт, мотоциклист сделал звонок, и из укрытия на парах туда понеслась обтрепанная «трешка» БМВ, обычная в этих все еще российских краях. Мотоциклист краем глаза успел узреть Ютова, входящего в депутатский зал. До взлета ближайшего рейса оставалось двадцать минут. Даже билеты приобрести не было никакой возможности. «Барахалла, ай барахалла», — похвалил Ютова мотоциклист. Борт уходил на Баку.
— Все, возвращайтесь, уходит. Нам отпуск, — сообщил по связи мотоциклист тем ребятам, которые спешили к месту на «трешке».
— Куда уходит? Если уйдет, тебе, нерадивый ишак, такой отпуск будет, что лучше не думай. Узнал, куда? — немолодой, злой хорожец Атовулло учуял, что рано сходить со следа.
— Один рейс ближний. На Баку. Туда и уходит. На Москву через два часа пойдет.
— Иди, ишак, с улыбкой. С деньгами иди в справочную. Иди узнай, не на частном ли своем он летит?
Мотоциклист, повинуясь приказу, бросился в здание вокзала. Людям еще от Джудды было известно, что Руслан Русланович держит в аэропорте частный самолет.
— На ходу его снимем! — крикнул хорожец водителю. Тот обернулся и посмотрел на главу группы с недоумением, но, получив оплеуху, прижался к рулю и погнал в обход аэропорта.
— Козе за соколом не угнаться, — вымолвил третий, до той поры молчавший член экипажа. Он был старшим по возрасту, и потому Атовулло, хоть и слыл более умелым и опытным исполнителем всяческих диверсий, не стал прибегать к тому же аргументу, что и в короткой дискуссии с водителем.
— Снимем с глиссады. Если ишак этот узнает, чем летит.
— Откуда? Зона безопасности.
— Прямо с нашей крыши снимем. Из подгорья.
Третий покачал головой и вновь погрузился в молчание.
Атовулло был мужчиной авторитетным. Он сам знал свою силу, знал, что если хочет чего-то, то оно и осуществится. В этот день он не курил тугой жесткой «шишки», но его пробивала дрожь, служившая верным знаком — дерзкий план удастся.
Девушка в диспетчерской сперва не хотела отвлекаться на любопытствующего парня с мотоциклетным шлемом в руке, но, увидев десятидолларовую бумажку, все же снизошла до просителя и выяснила для щедрого журналиста, готовится ли ко взлету частный самолет генерала Ютова, или же тот летит общим рейсом.
— А вы для какого издания? — поинтересовалась диспетчерша, сообщив журналисту, что самолет Ютова готовится ко взлету и в Турцию послана радиограмма о приеме на посадку.
— «Московский комсомолец»! — выпалил мотоциклист.
— Да-а? Вы на нашего Ютова компромат не собирайте. Мы его любим очень! — вступилась за Ингуша девушка, кокетливо поглядывая на журналиста. — А то мы знаем, как вы людей мараете.
— Нет. Тут совсем другое. Наоборот. Тут его врагов замажем. Не отмоются. Красавица с изумрудами вместо глаз, ты мне только дай знать, как на взлет пойдет, и я женюсь на тебе.
— Что я, дура за журналиста? Тоже радость!
— Бойкая ты. Лучше за летчика?
— Лучше за Ютова, — хихикнула диспетчерша.
— Обижаешь гостя, да? Корыстная, да? — шутливо нашептывал чужак, извлекая тем временем из кармана еще одну десятидолларовую бумажку. — Раз обижаешь, пойду у другой счастья искать, красавица.
Диспетчерша такого пережить не смогла, и через три минуты мотоциклист знал, что машина Большого Ингуша уже греется и взлетит еще до рейса на Баку, на который все еще не явились после регистрации два загулявших дипломата.
