— А кто у твоего Сарыева в пакистанском посольстве? — надавил нетерпеливый Андреич, но тут Чары соскочил с темы, притворился, что плохо понимает по-русски и вообще никогда не слышал такого странного слова — «Пакистан»… А еще туркмен, как обычно, пожаловался на бедность умного, сообщил, что у знающего карман худ, и попросил денег. Миронов пообещал, потому что понял — пытать дальше этого потомка ишака Ходжи Насреддина и хитрой индийской обезьяны сейчас бесполезно. А про себя произнес: «Уж извини, терпила Кеглер, не до тебя сейчас. А вот с тобой, дружище Рустам, пора познакомиться получше. Пора узнать, что у тебя за приятели в пакистанском посольстве».
План Миронова был всеобъемлющим, но простым. Пробный шар должен был запустить Логинов. Конечно, знать о том, что он передает в эфир лишь догадку, журналисту не следовало, поскольку тогда, подозревал Андреич, чистоплюй не согласится. Но на то у Андреича имелись свои ходы. Для европейской радиостанции, больше всего гордящейся этикеткой солидности, нужны пресловутые «два независимых источника». (Так объяснил ему как-то тамошние правила игры сам Логинов.) Нужны два источника? Пожалуйста. Вот Чары из Туркмении, а вот информированный афганский источник в штабе Дустума. Зачем Логинову знать, что за обоими — полковник Курой? На свет выходит цепочка: талибы-террористы — Ашхабад — посольство Пакистана — туркменский полковник Сарыев. На этот острый шампур Логинову помогут быстро насадить рассказанные уже им самим факты о тесных связях Ашхабада с талибами, о бартере «мазут — героин», а также об афганских наркодельцах, нашедших убежище в нейтральной Туркмении и заселивших там целые села… Можно добавить интервью с туркменской оппозицией в изгнании, красиво все сделать. Да не ему тут Логинова учить. Взрыв в прессе, вот что нужно сейчас для разведки боем! И обязательно с именами Кеглер, Колдобин, Оразов. Генералы. Ютов, Дустум. Но это был только первый ход в замысле Миронова. Документы и выкладки еще до выхода передачи он вознамерился отправить главе туркменской секретной службы Раджепову, который конкурирует за влияние с шефом КНБ Назаровым. А также самому Дустуму. Пока Акмурад Раджепов донесет Туркменбаши о шумихе в западной прессе, грозящей им по вине раджеповского соперника Назарова, и пугливый самодержец начнет ворошить лапой в омуте своего хозяйства, так что его слуги в испуге залягут на дне, генералу Дустуму Миронов немедленно предложит сделку: либо на пути военачальника к высокому месту в будущем правительстве будущего очень демократического Афганистана появится дополнительное препятствие, куда более неприятное, занозистое, чем его прошлые грехи, на которые союзники пока согласились закрыть глаза, либо… на его счету по известной ему схеме добавится немного денег. А он в ответ всего лишь передаст имя заказчика из пакистанского посольства. Ведь тот не сват, не брат, да и продавать друзей и союзников тебе, генерал Дустум, не впервой. Передать Дустуму предложение, от которого тот не сможет отказаться, надлежало тому самому «нашему человеку в Узбекистане».
Сопроводительные мероприятия Андреичем также планировались. МИД России должен получить сообщение о томящемся в туркменской темнице соотечественнике Кеглере. Многого от мидовцев Миронов не ожидал, но курочка по зернышку клюет. И кто знает, как слово наше отзовется. И кому. Особенно в век пока свободной от государства прессы. Далее, один из бывших учеников Миронова теперь состоял в службе радиоразведки по Афганистану — его Андрей Андреич и просил обратить отдельное внимание на разговоры Дустума с туркменами и паками. За отдельную плату. Спасибо, спасибо Соколяку, подумавшему о деньгах перед смертью. Со своей стороны поддержать разработку по коммуникациям Дустума должен был и Курой. Расчет Миронова и тут был прост. Если узбекский генерал и не пойдет на сделку, если туркмен Раджепов и не понесет докладную Туркменбаши, или тот, по своим резонам, не решится учить жизни или «топить» шефа КНБ Назарова, все равно посылки от российского незнакомца вызовут движение и в Мазари-Шарифе, и в Ашхабаде. Вот по этим движениям, слушая их шумы в эфире, он вычислит пакистанского визави.
Миронов даже решил было задействовать связи в российской разведке — кто-то из его «бывших» работал по Туркмении, — но звонок приятелю из соответствующего отдела ФСБ отвадил его от этого намерения. Русская резидентура в Туркмении если еще и работает, то уже на самих туркмен, недвусмысленно дал понять специалист. Потому что слово «работа» предусматривает слово «зарплата». Которая не должна оставаться словом.
