– Считать тоннаж и калории?
– Нет, с качалочкой я завязываю, Дрюня.
– Да, политика не любит потусторонних дел.
– Не любит, – машинально ответил Аскольд. Огляделся по сторонам. Почти шепотом добавил: – Если Гуманоид будет предлагать тебе работать в своей политике, умоляю, откажись. Ради своего же блага.
– Я ж не билдер…
– Какаду китаезное – тоже. Только ей хорошо – она подстилочка. А ты?
– Ну да. Спасибо за совет, Аскольд. Послушай, а чего так? Ты ж сам у него вроде как…
– Вот-вот, вот именно. Вроде как. Вроде как шло всё по маслу. "Аскольд, Аскольдушка, выступи-ка перед гостьми, а…" – "Палыч, они ж эти… цветные…" – "Голубенькие, да. Но зато ты – лицо народа. Сила, мощь, харизма. Они этим драйвируются. Не обижай их, Аскольдеон. Ну и меня не обижай…" Не обидел! – Аскольд занес руку над столешницей, но заметив в лице собеседника признаки беспокойства, сдержался. Натянуто улыбнулся: – Все норм, Эндрик. Я же не псих…
– Неа, не псих.
– Значит, сработаемся, – атлет широко улыбнулся, похлопал бармена по плечу. Протянул руку для прощального рукопожатия. – Что? Еще вопросы, предложения?
– Да так, интересно… Ты, Аскольд, что, вообще больше не будешь профи-билдером? Ведь через пять лет тебе еще и сорока не будет.
– Мне совсем нельзя стероиды, Андрей Сергеич. Совсем.
– А без стероидов? Нельзя?
– Можно качаться, но профить – нет.
– И ты больше не придешь к дяде Вале?
– Андрон, ты что, вообще клинический дебил? Прийти через пять лет, с весом семьдесят пять килограмм, гнуться с центнером в приседе, жать лежа семьдесят, восемьдесят, или может даже все сто, и надеяться лет через десять попасть на серьезные соревы, и может быть даже занять двадцатое место? Я не совсем больной, мой юный друг.
– Ясно, Аскольд. Ну, ни пуха ни пера тебе в политике.
– Спасибо, Дрон. Бывай. Созвонимся, когда стану мэром… Что? Думаешь, не стану?
"Не говори гоп, это тебе не первенство от твоего гуманного протеже" – подумал Андрей, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Тепло обнявшись с качком, учтиво кивнул, пожал руку и долго провожал его участливо-снисходительным взглядом.
15
Еле слышный топот разбудил Глеба. Лениво повернувшись на бок, он потянулся рукой к Маришке. Фитоняшка прошла мимо. Выходя на балкон, по-командирски приказала Глебушке вставать и принимать душ. Сама же, выйдя на балкон, закурила. Сделав пару затяжек, ощутила легкое прикосновение к волосам.
– Танюш…
– Кто?!
От визга возлюбленной Глеб вздрогнул, съежился. Затем осторожно поправил воротник халата девушки.
– Прости. Просто у меня имя бывшей вяжется на языке. Прости…
– Так! Давай так: если ты еще перепутаешь меня с бывшей, я просто сваливаю. Давай?
– Нет-нет, я тебя не перепутал. У меня просто имя Таня – это нечто сверхбожественное. И ты вот такая – сверхбожественная.
– Ладно, убедил. Но смотри мне! – Маришка убрала обнимающие руки парня. – Проси прощения!
– Прости, Маришка…
– Кто?!
– Ты разве не Маришка?
– Я Марина.
– Иришке ты такого не говорила…
– Иришке я больше ничего не скажу. – Девушка перешла с повелительного полукрика на печальный полушепот. – Иришка теперь – шалава Гумана.
– Это известно. Хорошо. Марина, прости.
– Прощаю. Но в последний раз. – Марина нервно отстранила протянутые для объятий руки. – В душ! Быренько!
Послушно развернувшись, Глеб медленно побрел в ванную. Эмоции Маришки напрягли его, но не опечалили. Все складывалось как нельзя лучше. Он ведь и не думал, что эта фитоняшка так быстро станет его гражданской женой. А все случилось менее чем за две недели.
Более тесное знакомство Глебушки с Маришкой началось, когда внимание посетителей тренажерного зала привлек пауэрлифтер, приседающий на ящик.
– Не понимаешь, зачем? – спросил Глеб у фитоняшки, которая вроде как не обращала особого внимания на атлета, но иногда косилась на него между подходами.
– Не совсем.
– Вот тебе бы тоже не помешало. Ты ведь на работе сидишь – устаешь. Вот посидишь с двухсоточкой на плечах, привыкнешь к тяжелому сиденью на стуле – и меньше будешь на стуле уставать.
– Кто тебе сказал, что я просто сижу?
– Ну ты вроде как бухгалтер?
– Ну да.
– Ну, значит, сидишь.
– Я бы тебе посоветовала так посидеть – у тебя мозги вскипят.
– Ну ладно, – парень попробовал обнять девушку за плечи, но фитоняшка откинула его руки.
– Уберись!
Глеб на протяжении тренировки обходил ее стороной. Потом перед тем как уйти из зала, подошел. Виновато потупил взгляд, тяжелым шепотом попросил: – Ты прости… Я просто с тобой поговорить хотел… Ты мне так это…
– Импонирую?
– Да.
– Ну что ж, давай поговорим.
Поговорили по дороге к стоянке такси. Затем уже более охотно разговаривали на тренировках. На третьей тренировке Глеб пригласил Марину в "Клубик-Рубик". Фитоняшка изменилась в лице. Угрюмо пробурчала: – Вы дебилы… Все!
– Почему?
– Потому что! Чего у вас сразу – клубешники. Вы вообще кроме баб, тачек и клубов о чем-нибудь разговариваете?!
