Глебушка стоял перед разгневанной фитоняшкой, стиснув челюсти и поджав плечи, но в душе ликовал. Маришка, мало того, что совсем не аморальна, так еще и, видимо, давно предпочла его всем этим папенькиным сынкам, которые накачивают бицепсы за считанные месяцы, ведут фитоняшек из качалки в "Клубик-Рубик", или какой другой притон.
– Ну, просто, ты в этой качалке – значит, может, и этот самый клубешник уважаешь… Нет, прости ради бога, я просто так чисто логически подумал…
– Плохо ты логически подумал, – уже более тепло, но еще с нотками снисходительности ответила девушка, устраиваясь в тренажере для жима ногами.
– Прости. Хорошего тебе жима ножками.
Ну и пусть будто бы не слышит, – подумал Глеб, отходя от Маришки в тренажере. Все равно отличная девчушка. И не достанется ни Теме, ни Вове, никакому додику вроде них. А не достанется мне – значит, не заслужил. Ведь правда, таких красоток-умниц надо заслужить. Еще как заслужить!
После тренировки, когда эта умница-красотка подошла к нему и попросила проводить до дома, мысленно спросил сам себя: "Неужель заслужил?.. Или просто балуется. Нет, вроде на абьюезершу не похожа… А может, просто они все в молодости приворачивают, потом отворачивают?.. Или как это у них называется?.. Опродепартинг… Да нет, это ведь тоже глупости. А Маришка – разумненькая.
Нет, эта разумненькая фитоняшка не опродепартинговала. Подъезжая к дому, сама расплатилась с таксистом, бросила через плечо: – А ты, чё, залип?
– Нет…
– Ну так выходи.
Подождав, пока парень вылезет из машины, Марина взяла его за руку: – Пойдем, скажу маме с кем я тусуюсь в качалке… А то она волнуется, что я в плохом обществе…
После ужина с Маришкой и ее мамой, Глеб понял, что он влип. Влип очень приятно, но всё же влип. Теперь надо каждый день встречаться… Это, безусловно, приятнее всего на свете – встречаться каждый день с девушкой своей мечты. Но вот по началу хотелось бы не каждый день… Ладно, это дело привычки. Но ведь надо и раз в неделю приезжать с ней к будущей теще… Ладно, это тоже дело привычки.
Нежась под душем, Глеб вспомнил Саныча, тщетно пытавшегося подкатить к Маришке. Теперь его будет давить жирнющая жаба… А может и нет. Ведь он уже пожил лет семьдесят – знает, что среди молодых есть и пустышки, и серьезные. А Марину знает уже почти два года – значит, уже серьезно подкатывать не должен. Тем более, человек он честный. Даже кристально честный – иначе был бы уже миллионером.
У Глеба был достаточно веский повод считать Евгения Александровича кристально честным тренером. Заключался повод, собственно, в диалоге самого Глебушки с тренером. Как-то Саныч сказал: – Я тренер, и мне всё равно какое место тут каждый из вас занимает. Мне – лишь бы вы росли нормально.
– Ну да, – автономно ухмыльнулся Глеб, не особо доверяя словам тренера. Глеб тогда еще только начал общаться с Санычем, и больше смотрел на его лицо, которое почему-то больше походило на физиономию вороватого, немного скрытного человека. – Ну и чтобы бойлеры росли.
– Кто-кто?
– Это вон те дрыщагоны, – парень кивнул в сторону Ивана, подстраховывающего Якова в жиме лежа. – Слесаря Яша и Ваня так билдеров называют.
– Ну, я их не ращу.
– А кто же их растит?
– Я помогаю им не сдохнуть.
– Хм… У Мишки, я знаю, есть свой врач…
– У всех их свои врачи и свои шалавы. Но тренироваться они им не помогают. А тренировками они могут себя убить. Неправильная дозировка тренинга даже при капле "химии" может убить. Или физиологически покалечить.
– Да. – сам себе прошептал Глеб, выключая душ и выходя из ванной кабинки. – Ведь правда, всё идет по плану. Да еще по какому плану! Тренер- честнейший. Я – прогрессирую. Маришечка… Тьфу ты!.. Марина – хорошая, симпапулечка, да еще и при бабле. Да еще и любит… Натурально любит! Только вот курит… Но это ничего. Здесь тоже придется привыкнуть.
16
Николай Петрович неслышно вошел в комнату сына. Артем сидел, уронив голову на компьютерный стол, и прерывисто дышал. Ощутив на плече руку встревоженного отца, медленно повернул голову, захлопнул ноутбук, вышел из-за стола. Снисходительно пробурчал: – Чего беспокоитесь, Николай Петрович?
– Да так, – не сразу, с хорошо заметным раздражением ответил отец. – У нас, Артем Николаевич, видимо, строго деловые отношения?
– Видимо, да…
– Позвольте узнать причину!..
– Причина?.. – фыркнул Тема. – Ты зачем, товарищ Петрович, с товарищем Гуманоидом дела расторгаешь?
– А я не расторгаю дела. Я отделяю его от своей индустриальной части.
– А причину узнать позволь… те!..
– Хм… Причину?
– Да. Зачем ты, уважаемый отец, это делаешь?
– А затем, чтобы ты сам строил себя в билдинге. Что ты косишься?! Ты ведь сказал: "Буду билдером – это спорт и психология, и бизнес"! Вперед, сынку! Или ты без дяди Аскольда вообще шагу ступить не можешь?
– Могу, почему ж нет.
По лицу и тону сына Николай Петрович понял, что тот на самом деле не может ничего без своего покровителя, но, слава богу, стыдится этого.
– Ну так валяй, – отец взъерошил волосы Артема, бодро подмигнул и уже весело и непринужденно добавил: – Бог в помощь, Артем Николаич… Чего опять набычился?
