— Она, молодой человек. Других нет. Говорят, тварь вечером напала. Подробностей не знаю. Да и не нужны мне такие подробности… Жалко девочку… Умница, красавица. И здоровалась всегда. Несправедливо всё это…
Подобное известие застало меня врасплох. Я, конечно, понимаю, что все люди рано или поздно умирают. Но Вера⁈ Погибнуть в самом защищённом городе страны от тварей⁈ Это реально, несправедливо и очень больно… Впервые за много лет я действительно ощутил настоящую боль, а не чувство сожаления. Да, у нас с Верой не было той самой, описываемой поэтами вселенской любви, но зарождающиеся дружба и чувство сильной симпатии присутствовали.
Выйдя из лавки, я уткнулся лбом в холодную стену здания и заставил себя успокоиться. Но этот самый покой никак не хотел приходить. Хотелось орать во всё горло и крушить всё подряд.
— Молодой человек, с вами всё хорошо? — неожиданно раздался за спиной голос.
С трудом повернувшись, увидел старушку, с тревогой смотрящую на меня.
— Всё хорошо, — процедил сквозь зубы. — Лучше не бывает.
После этих слов женщина испуганно вздрогнула и быстрым шагом стала удаляться, постоянно оглядываясь назад. Но видимо, мне её и не хватало, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Моментально перестав копаться в своём горе, я наконец-то ощутил себя с холодной головой. Первое, что сразу понял — необходимо отомстить за Веру. Найти ту Сущность, что покусилась на её жизнь. Ходить с такой тварью по одним улицам я не могу. Постоянно буду думать, что она безнаказанная где-то рядом.
Другой вопрос: кого искать. В огромном городе любой прохожий может оказаться тварью. Значит, надо провести своё расследование. И, пожалуй, начну с семьи Матье. Уж они-то должны быть в курсе многих нюансов трагедии. Можно, конечно, и в полицию с жандармерией наведаться, только там меня абсолютно справедливо пошлют куда подальше. Делиться служебной информацией с каким-то типом с улицы будет лишь последний дурак. А вот родители мне, как другу Веры, легко поведают о своём горе.
Снова вошёл в лавчонку и обратился к пожилому продавцу.
— Извините… Я очень хорошо знал Верочку. Но, к сожалению, имею лишь её адрес. А где живут родители? Хочется нанести им визит со словами соболезнования и поддержки.
Продавец ничего скрывать не стал, поэтому уже через минуту я шагал в сторону жилища Матье, находящегося от ресторанчика в паре кварталов. Поднявшись по лестнице достаточно зажиточного дома на второй этаж, нашёл нужную квартиру.
На мой звонок ответили не сразу. Простояв несколько минут, решил было, что никого нет, но дверь внезапно открылась, и на пороге появилась хрупкая, с опухшими от слёз глазами женщина лет сорока пяти. Это явно мама Веры. Слишком похожи они меж собой.
— Здравствуйте, — начал я разговор первым. — Извините за бестактный визит. Дело в том, что я друг Веры. Буквально сегодня узнал о трагедии и…
— Вы случайно не Родион Булатов? — перебила меня женщина.
— Он самый.
— Вера о вас говорила. Да и я тоже несколько раз видела в нашей «Бригантине». Наталья Альбертовна Матье. Мама Верочки… Проходите.
Вежливо отказавшись от чая, я сразу же перешёл к делу.
— Наталья Альбертовна. Я был далеко от столицы, поэтому не знаю, как погибла Вера. Не поймите меня превратно, хочу узнать всё не для того, чтобы смаковать подробности. Просто считаю, что если мне вдруг представиться возможность помочь в расследовании, то должен подойти к нему во всеоружии.
— Моя дочь так и описывала вас, — грустно улыбнулась женщина. — Как очень вежливого, но явно надёжного человека. Кажется, она вам сильно симпатизировала. Но… Родион, вы зря лезете в такое опасное дело. И хотя являетесь одарённым, но не стоит рисковать жизнью. Оставьте это дело полиции. Тем более, Вера не совсем мертва.
— Как⁈ — вскочил я. — Жива⁈
— И не жива… Верочка в тот день отпросилась из ресторана пораньше, так как собиралась с подругами куда-то сходить. Всего лишь несколько лестничных пролётов не дошла до своей квартиры, когда тварь напала на неё… Прямо в парадной. До конца высосать энергию из моей дочери эта гадина не успела. Спугнул сосед, спускающийся со своим доберманом на прогулку.
Но то, что осталось от Веры… Жизнью подобное тоже нельзя назвать. Моя девочка, по словам врачей, настолько сильно энергетически истощена, что не имеет возможности восстановиться. Её тело пока ещё функционирует, но жизни в нём не осталось. Лежит в коме, ни на что не реагируя. Ещё пара недель и всё…
— А что эти самые врачи? Неужели они не могут сделать энергетическую подпитку?
— Вера, как и вся наша семья, из простолюдинов. Это одарённые имеют возможность к восстановлению, но не мы. Делают, конечно, что-то, помогающее задержаться в этом мире, но чуда не обещают. Да я сама всё вижу… Мы с мужем по очереди дежурим у постели дочери и чувствуем, как наша кровинушка уходит. Тело холодеет день ото дня всё больше и больше.
— Понятно, — кивнул я. — А что смогла выяснить полиция?
