— Я не могу ничего сказать. Блоки Высших в голове. Хоть слово ляпну — тоже смерть без возможности начать всё заново. Убери лезвие. Достаточно одной царапины, чтобы случилось непоправимое.
— Какое задание вы получили?
— Не могу сказать.
— Как пробрались в столицу? Кто помогал?
— Не могу сказать.
— Вы сами по себе или в составе группы?
— Не могу сказать.
Видно, что химера жутко боится меня, но действительно, блоки демонов не дают ей возможности спасти свою поганую жизнёнку.
— Хорошо, — сдался я. — Значит, сейчас идём к нотариусу, и ты оформляешь дарственную на свой доходный дом.
— Чтобы ты меня потом убил и всё себе захапал?
— Нет. Чтобы быть уверенным, что вы с Тимуром больше не станете на меня покушения устраивать и Сущностей со стороны не натравите. Ну, а пока я жив, будете существовать, как и раньше. Слуги мне не помешают. Обещаю, что в вашей жизни мало что изменится.
— Но если я не буду хозяйкой, то не смогу зарабатывать, а значит, потеряю возможность расширить свои владения.
— Хочешь умереть богатой? СОВСЕМ умереть? Сейчас устрою.
— Подожди! Согласна! — завопила Мамуева, чувствуя, как лезвие Таракана всё плотнее и плотнее прижимается к её коже. — Убери оружие!
Пока «девушка не остыла», взял Тамарку под ручку и поволок в нотариальную контору, где нам быстро заверили дарственную. Думал, на этом всё и можно поздравить себя с приобретением пары четырёхэтажных подъездов. Но Мамуева расстроила. Оказывается, мало одной дарственной. Надо ещё, чтобы во всех городских реестрах оформили нового собственника. На это уйдёт дня два. И лишь после этого, когда мы с Тамаркой оба поставим подписи под передачей имущества, я стану реальным домовладельцем.
— А потом, — ехидно просветила меня Мамуева, — ты должен будешь встать на налоговый учёт, так как домик-то под сдачу идёт. И готовься к проверочкам всяким. То околоточный припрётся мзду собирать. То из архитектурного управления всякие индюки будут взятки требовать, чтобы аварийное состояние в писульках своих не указывать. Местным бандитам отстегнуть не забудь, если не хочешь «перо» получить. За воду плати, за газ плати. Аренда землицы тоже никуда от тебя не денется. Видишь, сколько всего?
— До конца не вижу, но догадываюсь, — кивнул я. — Поэтому и не собираюсь тебя убивать. Ты хоть и тварь поганая, но в этих делах разбираешься, если даже доход имеешь. А вот если вы с Тимуром ещё хоть раз попытаетесь на меня напасть, то молитесь своему сатане, чтобы я выжил. Иначе придёт на моё место другой человек. Уж он вас точно под зад коленом с насиженного места попрёт. И придётся начинать всё заново.
— Не дура, — вмиг растеряв оптимизм, буркнула химера.
Придя домой, я завалился спать пораньше. Завтра с утра, как и все студенты из нашей сильно поредевшей группы, обязан явиться в Императорскую Академию. Намечаются дальнейшие разборки по трагической практике. И тут снова нужно быть собранным, со светлой головой. Конечно, профессора не Тайная полиция, но тоже люди неглупые, и от них можно ожидать любых неприятностей.
Снова знакомые залы Академии. Народа практически не видно. Сейчас все на практиках… А некоторых уже совсем нет. Почему-то впервые за всё время защемило сердце. Ещё недавно парни и девушки из нашей группы ходили по этим коридорам. Строили планы, волновались, злились и даже влюблялись в академических стенах. А теперь всего этого нет и никогда не будет. Понятно, что иметь Дар не только очень почётно, но и опасно. Только всё равно мне за каждым поворотом мерещилась Алиса Владимирская, чьё тело из Баклы скоро должна привезти похоронная команда.
В деканат вошёл без стука, так как настроение испортилось окончательно. Все мои товарищи по несчастью уже прибыли. Видимо, явились пораньше, и лишь я один пришёл точно к назначенному времени.
— Наконец-то, — проворчала Анна Юльевна, заведующая кафедрой лингвистов. — Сколько тебя ждать?
— Ещё немного, — демонстративно посмотрел я на часы. — У меня есть минута в запасе. Так что имею право сходить попить, например.
— Не ёрничай! Нет поводов для этого. Всё очень печально… Ладно, начинаем. Нам нужен рассказ…
— … подробный рассказ, — дополнил её главный боевик академии.
— Именно, Сергей Витальевич. Очень подробный. И начнёт его госпожа Хвостова.
— Подождите, — задал вопрос я, видя, что послушная девочка Лида уже собралась открыть рот. — Не знаю, как остальные, а я подписал кучу бумаг о неразглашении.
— Мы тоже, — подтвердил мои слова Генка.
— Вот видите. Значит, всё, что можно, Тайная полиция сама донесла или ещё донесёт до преподавательского состава. А вы нас на тюрьму подбиваете.
— Умный очень? — скривился Сергей Витальевич.
— Осторожный. Ну, и умным тоже приходится быть, если остальные не хотят. Так что лично я ни слова не скажу до того момента, покуда не узнаю того, что вы сами уже знаете.
— Молодец, Булатов. Объявляем устную благодарность за бдительность. Дело на самом деле очень серьёзное. Вы читали газетные статьи по инциденту в Бакле?
— Нет, — замотал головой Книгин. — Не до этого было. Я потом гляну.
