— Я по лесу иду: смотрю — наши горшки под кустом стоят! — сообщил он всё с той же идиотской улыбкой. (Явно проснулся в лесу со своей рыжей и лимон забыл съесть.) — Лапником как попало завалены. А этот — светится сквозь лапник…
Нишай рванул с плеч плащ и кинулся к Истэчи.
Он выхватил из рук моего любвеобильного приятеля горшок и закутал в шёлк, отделанный горностаем.
— Его же нельзя на солнечный свет! — прошептал колдун, баюкая семя. — Ну как я мог не вернуться? Вы же его угробите!
Он опустился на колени, поставил горшок на землю и стал плотнее закутывать в лёгкую ткань.
Я снял с плеч куртку, только сейчас вспомнив, что стянул её с Тоша. Остался заяц без куртки…
— На вот, — протянул куртку Нишаю. — Накинь сверху. Шёлк просвечивает.
Айнур наконец протолкался ко мне сквозь волчьих всадников. Его меч уже был в ножнах. Через своих не ходят с мечом наголо.
— И тебе руку вылечу, — сказал Нишай, быстро резанув нашего предводителя глазами. — Сломаю и сращу заново. Через месяц ты сможешь держать меч. Как раньше.
Айнур открыл рот и закрыл.
— Я видел терия Вердена, — Нишай накрыл курткой росток и выпрямился. — Говорил с ним. В месяц марала на перевал прибудет Нордай, сын императора, чтобы пройти воинский сон в Белой горе. Если Дьайачы пустят сына императора в Белую гору, перевал может открыться. Брать перевал нужно до приезда Нордая. После — будет поздно.
Айнур заморгал от неожиданности, нахмурился.
— У меня не было выхода, — сказал Нишай, примиряюще поднимая ладони. — Я должен был срочно лететь в саха. Иначе к вам нагрянул бы сам Шудур с проверкой и верными колдунами. Вы похитили из саха моего двойника, увели воинов, охранявших юрту. Шудур ощутил себя оскорблённым: он ждал от меня визита и не дождался его. Он был готов мстить за оскорбление. А вся его месть — это напасть сверху, пока враги спят. Мне пришлось лететь так быстро, как могла Ниса, чтобы утихомирить Шудура. Я не смог бы вам этого объяснить.
— Ну объясняй сейчас, — я кивнул на костёр.
Майман с готовностью расстелил на куче лапника свой мешок. Нишай взглянул и уселся прямо на него — с прямой спиной и таким независимым видом, словно сидел на кошме на самом почётном месте.
— Я вернулся вовремя, — начал он. — Застукал Шудура прямо у себя в юрте. Пришлось оставить там для охраны последних драконьих воинов, что ты не успел подчинить себе, Кай. У меня их осталось двое. Но юрта нужна мне, как знак, что я жив и Шудуру незачем соваться в мои дела.
— О чём вы говорили? — спросил я и сел рядом.
Айнур засопел, но тоже уселся на лапник. И остальные воины стали устраиваться возле костра по старшинству. Только Майман остался стоять, нависая надо мной и Нишаем.
— О власти, о чём ещё? — пожал плечами колдун. — Терию Вердену не даёт покоя Огненный перевал и сгинувший в нём Эрген.
— Сгинувший? — удивился я.
— В книгах по магии написано, что перевал — это мост для тех, чьё сердце открыто миру. А воины носят в своём сердце ножи, как в ножнах. И каждый раз, покидая ножны и возвращаясь в них, сердце воина истекает кровью. Перевал не пускает воинов в город караванщиков. Никогда ещё не пускал.
— Так значит, Эрген погиб?
— Я не знаю.
— А где он тогда?
— Где угодно, только не в волшебном городе, куда отправляются караванщики. Может, он в царстве Эрлика или в каком-то ином жестоком мире, вроде нашего. Но завидовать ему я бы не стал.
— Так значит, и терий Верден не сможет захватить город за перевалом? Ведь он же воин?
— Здесь всё сложнее, Кай. Страшноликий и Страшноголовый Адджер — император, милостью самого Эрлика. Людям Огненный перевал не по зубам, но кто знает силу вкладки подземного мира? И кто знает, не погубит ли терий Верден весь наш мир в этой битве? Перевал страшен, я был там и подходил к нему достаточно близко.
— Хорошо, — кивнул я. — А с терием Верденом ты говорил?
— Да. Он тоже не мог уснуть этой ночью. Я заверил его, что чищу здешние горы от духов и подчиняю печатями дикарей. На какое-то время от нас отстанут. Но нужно быть начеку, в месяц марала всё решится, а может, и раньше. Терий Верден бурлит, как котёл с мясом. Мне не удалось убедить его, что ожидание сейчас — лучшее решение. Он бесится. Он зол. И Шудур — тоже что-то злоумышляет.
— Ну допустим, — кивнул я. — А тебе зачем нужно помогать нам, Нишай? Ты же колдун? Ты должен быть на стороне терия Вердена.
— Я корыстен, — развёл руками Нишай. — Сейчас у меня два мира, — он кивнул на накрытый курткой росток. — А терий Верден в своей слепой жадности хочет отнять оба.
— Я не верю ему! — упрямо буркнул Айнур.
— Он сам вернулся, — напомнил я. — И точно знал, что ты будешь махать у него перед носом мечом.
Майман покивал сам себе и сел. Велел ставить на огонь котёл. Ичин же сразу отнёсся к Нишаю довольно спокойно.
— Если шаманы помогают Каю, — негромко сказал он, когда Майман коснулся его взглядом: чего, мол, думаешь? — Почему ему не могут помогать колдуны?
— Потому, что они — слуги Эрлика? — напомнил Айнур.
