— Алый?.. — Эрлик задумался, вспоминая. — Он вышел благороден, честолюбив, яростен и беспечен. Без ума — это скверное сочетание. Он мёртв. Нет больше тех, кто ведёт его на земле.
— Но ведь Айнур ещё жив! — удивился Нишай.
— В нём нет силы алых драконов, — отмахнулся Эрлик. — Он последыш, бездарный магически выродок великого рода. Алый дракон не поднимется из огня, чтобы вступить за него в битву с чёрным. Даже не надейся на это. Вам конец, людишки. Никто не сможет вас защитить.
Нишай задумчиво покачал в руках меч.
— А Камай? — спросил он. — Какой он дракон? Чёрный по рождению или алый, как его приёмный отец? Ведь он летал на алом драконе!
Эрлик мрачно молчал. Было видно, что он не хочет отвечать на этот вопрос. Но и Нишаю терять было нечего.
Ну, рассердится на него повелитель нижнего мира? Так ведь он и без того ужасно сердит, и неприятный вопрос не может уже ничего испортить.
— Ведь Камай — дракон, верно? — переспросил колдун, ощутив слабину в душе Эрлика.
— Нет! — насупился повелитель нижнего мира. — Он не дракон!
— А кто? — изумился Нишай. Тут ему и играть было не нужно. — Великий Эрлик!.. — начал он. — Скажи — кто этот юноша? Кто может сказать мне, если не ты?
Эрлик насупился, накрутил прядь волос на палец и дёрнул.
Где-то в вышине страшно заорал дракон, наверное, этот жест причинил ему боль.
— Камай — чужой вашему миру, — выдавил Эрлик. — Я не вижу его ни среди живых, ни среди мёртвых.
— Но кто он⁈ — воскликнул Нишай.
Эрлик помолчал и буркнул недовольно:
— Кто бы он ни был — его ждёт смерть! Никто не победит моего дракона!
Нишай рассмеялся. Он понял, в чём тут обман, и дождался триумфа.
— Никто не может победить бога, но убить его порождение можно! — воскликнул он и вытянул руки с мечом, готовый разжать пальцы. — Я отрежу этим мечом твои волосы! Возьми свою жертву и закрой провал, о, повелитель нижнего мира!
Меч стал вдруг тяжёлым, как сто мечей, а руки отказались подчиняться. Кровь застучала в висках Нишая. Проклятое оружие словно прилипло к его рукам и тянуло вниз.
— Остановись! — зарычал Эрлик.
Он рванулся к Нишаю, но волосы удержали его.
— Останься со мной! — выкрикнул повелитель нижнего мира. — Там, на земле, тебя ждут только боль, страх и предательство! Отдай мне меч — и ты станешь моим любимым сыном! Я усажу тебя на высокий трон… Я!..
Нишай качнулся вперёд, теряя опору, но ощутил верёвку, что держала его.
— Смерть всегда обещает больше, чем жизнь! — усмехнулся он. — Пусть мне будет больно — я не боюсь. Мы убьём дракона! Столкнём его вниз!
Глаза Эрлика вспыхнули чёрным огнём. Зубы стали расти изо рта, а ногти из пальцев: он пытался дотянуться до ослушника.
Нишай крепко зажмурился и неимоверным усилием разжал пальцы.
Человек — один из самый страшных зверей. Я часто слышал об этом, но в реальности пришлось увидеть только сегодня.
Если бы у воинов родов барса и волка имелось оружие, способное причинить серьёзный вред владыке преисподней, его изрубили бы в фарш, с такой яростью налетали волчьи всадники.
Но дракону было не до нас — он дрался с переродившимися в нежить волками.
Эрлик даже зубов не показывал волчьим всадникам, только крутился и лупил хвостом, отбрасывая самых назойливых.
Однако мужики были крепко привязаны к сёдлам, а ездовые звери кувыркались в полёте, как заправские эквилибристы, и снова неслись на врага.
К несчастью, раны, нанесённые людьми, зарастали на Эрлике быстро. И только волки, нахлебавшиеся магической крови повелителя преисподней, представляли для него серьёзную угрозу.
Его чёрная кровь хлестала из ран — удушающе-пряная. Это забирало у дракона силы и сводило с ума нас.
Странные, злые мысли, появлялись в голове словно сами сбой. Хотелось рубить, рвать на части огромного зверя, словно не было больше ничего, кроме крови и смерти. Словно мы родились не просто победить Эрлика, а перемешать его кровь с землёй.
Домашние волки тоже дурели от запаха крови. Поначалу и я опьянел, а Мавик, увенчанный защитным амулетом, так и вообще возомнил себя бессмертным волком.
Он бросался чуть ли не в пасть Эрлику, а я махал мечом, как заяц на батарейках, пытаясь найти уязвимые места.
Всё смешалось в моих глазах — земля, небо, звери и люди. В ушах звенело от воинских криков, гудения варгана, рычания, ветра, бьющего в лицо.
Кровь чёрного дракона насохла на руках, а с физиономии её приходилось то и дело смахивать, чтобы не заливала глаза.
Это был сумасшедший бой. Исполинские волки-мутанты, похожие на мифических братьев Хати и Сколля, рвали дракону бока и брюхо, а мы, всадники, пытались теснить его к провалу в стене огня.
Постепенно в башке у меня немного прояснилось, и адреналин схлынул. Я огладил Мавика и заставил его подняться выше дерущихся, чтобы оценить результаты сражения.
К сожалению, продвинулись мы мало. Правда, Эрлик потерял много крови — я видел целые лужи между камнями. Но дракон продолжал раздуваться, черпая энергию из провала и становясь всё неуязвимей.
