Щит трещал и мерцал, с Дьайачы градом лил пот, а её воины в белых доспехах начали вспыхивать и выгорать как свечки! Оказывается, они служили ей подпиткой!
Я понёсся вниз, понимая, что сейчас или никогда!
— Добивайте его! — орал я, кружась над Эрликом и пытаясь ткнуть мечом в единственный, оставшийся у него глаз. — Яду! Теперь он смертен! Яду же! Бейте в глаз!
Удавкой зазвенел в воздухе режущий звук варгана. Меня услышали.
Из катапульты в морду дракона снова полетели невкусные камни. Видно, прежде чем запустить тушку ютпы, наши догадались сцедить с неё яд.
Я довольно удачно рубанул по лапе, лишив её когтя. Но Марвик вцепился дракону в крыло, и нас замотало как щепку в водовороте.
Кое-как я заставил волка разжать зубы и выпустить добычу. Мы отлетели в сторону, чтобы он мог отплеваться от крови и перевести дыхание.
Промедление было подобно смерти, ведь Эрлик всё наседал. И в глаз ему никак не могли попасть!
Айнур с матами носился вокруг катапульты. Охотники подтаскивали камни и заряжали, а Истэчи в кожаных рукавицах, с головой, обмотанной тряпками, лил на них яд.
Получив очередной камушек в морду, дракон обвис на щите.
Он визжал и всхлипывал, не в силах уже подняться в воздух, но всё тянул лапы и зубастую пасть к людям. А на хвосте его так и болтался огромный волк. Второй кружил и нападал сверху.
Я нашёл глазами Шасти: она так и дежурила у камня, к которому я привязал верёвку Нишая.
Ниса от страха закопалась в каменистую землю по уши. Но мою маленькую жену напугать было непросто. Да и вообще она была занята — волоком тащила от огня связанного Нордая.
Горшок с ростком — Шасти трепетно прижимала его к сердцу — очень мешал. И она сдалась — дёрнула живую верёвку за хвост, освобождая пленника.
Заорала на него:
— Беги!
Я не слышал голоса, но лицо девушки было освещено агонизирующим щитом, и я понимал, что она кричит.
Наследник вскочил и кинулся бежать в темноту. Но Шасти догнала его, с неженской силой схватила и потащила к катапульте.
Там каждый старался хоть чем-то помочь. И Шасти толкнула Нордая к заряжающим, а сама бросилась назад, к огненной стене.
И только тут я осознал наконец, что наш световой щит больше не жмётся к провалу.
Стена огня стала сплошной. Провал закрылся, и Нишай, наверное, погиб, а верёвка сгорела.
Но Шасти всё равно возвращалась к нему и к Нисе, зарывшейся мордой в землю. А ведь там было уже очень опасно! Щит стал совсем тоненьким по краям!
— Шасти, назад! — заорал я, направляя Мавика вниз.
Если Нишая и можно было спасти из огня, то нужен был кто-то покрепче!
Мавик рявкнул и вильнул в воздухе, уворачиваясь от пушистой торпеды. Это был Бурка. Волколак с дикой скоростью пикировал на единственный глаз дракона!
Он оценил приём Эрлика, и решил, что если разогнаться как следует, у него выйдет выбить этот проклятый глаз!
Но дракон понял, куда метит волк! Он теперь берёг свой единственный глазик.
Эрлик захлопал крыльями, как курица, с трудом оторвался от щита и отшвырнул Бурку крылом.
Волколак перевернулся в воздухе и… грохнулся прямо в центр сияющего щита!
Щит мигнул и погас. Белое сияние померкло.
Обороняющиеся прыснули в стороны, бросив катапульту и орущую от страха Нису. Она слишком хорошо зарылась, чтобы выбраться и удрать самостоятельно!
Стало темно, и я потерял Шасти из виду. Теперь поле боя освещал только неверный свет пылающего перевала, а по земле метались тени людей.
Казалось, что мы уже в преисподней, а впереди только суровый суд повелителя тьмы!
Дракон с торжествующим рёвом шлёпнулся на землю — теперь его больше ничего не держало!
Мне показалось, что я увидел тоненькую фигурку Шасти у самой огненной стены.
— Вперёд! — заорал я волку.
Но указывал не на Шасти — толку-то? А на налитый кровью пылающий торжеством глаз!
Наверное, Эрлик уже праздновал победу и потерял бдительность. Потому что Мавик извернулся и сделал то, что не сумел Бурка — вцепился зубами в огромное веко дракона и повис на нём!
Я успел ткнуть мечом в кровавый зрачок, Эрлик завизжал от боли, и нас отшвырнуло с такой страшной силой, что мы покатились по камням.
Ослепший дракон с воем бился башкой о землю. Он визжал от боли, пытаясь ловить разбегающихся людей. Один из волков так и висел у него на хвосте!
Вокруг раздавались крики ужаса — под щитом было слишком много зайцев!
Мы с Мавиком хорошо приложились о камни, но амулет, висящий на волке, сдюжил, не дав нам разбиться.
Волк поднялся, шатаясь. Меня удержали на его спине верёвки.
— Ищи Шасти! — крикнул я. — Ниса орёт, слышишь? Туда!
Я забыл, что Мавик видит во тьме, и сердце моё сжалось от дурных предчувствий — Ниса выла как по покойнику.
Но Мавик уверенно взвился в воздух и полетел вдоль огненной стены, вглядываясь в черно-алую тьму.
Я слышал крики: охотники и мальчишки пытались понять, куда им нужно бежать. Видел в воздухе наших всадников. Их волки, наверное, ослепли, потому что никто не пробовал разрулить панику.
— Врассыпную! Бегите в темноту! В разные стороны! — закричал я.
Но на этот раз варган не повторил моего приказа.
— Где Ичин? — заорал я, заметив в воздухе Маймана.
