Все мы не были трусами. Но мы не знали, что ждёт нас у Белой горы. Не понимали, правильно ли прочли сигналы Сурлана воины и охотники вольных племён, идущие по нашим следам. Попробуй объяснить одним только дымом костра, что впереди — последняя и решающая битва?
Но если наши воины помрачнели, если Сурлан тревожно оглядывался и искал дымы группы, что шла за нами, то охотники только лениво щурили на солнце и без того узкие глаза. Их лица были светлы и покойны.
Невозмутимые, привычные к долгим переходам и тяжёлой добыче на плечах, они шли, как танки. И неожиданно стали задавать ритм всей пешей группе воинов — и наших, и подчинённых Нишаем найманов.
Я понял — у охотников появилась цель. Раньше они были просто попутчиками в отряде, добытчиками еды, мастерами ночёвки на голых камнях.
А теперь они тоже шли к Белой горе. Но не сражаться и умирать, как мы, а на промысел. И горе любому зверю, даже облезлому и без хвоста.
Если из лагеря за нами идут сейчас такие же танки Маймана, то надо любой ценой оттянуть сражение.
Сколько им нужно времени, чтобы догнать нас? До рассвета или дольше? Знать бы наверняка! Сразу они ушли, когда увидели дым?
— А ты можешь связаться с лагерем? — спросил я Нишая, когда каменистая тропа утонула в зарослях акации, и мы ощутили облегчение от того, что скоро станем невидимыми для дозорных терия Вердена.
Да, мы наконец-то спустились в предгорье. Добрались до яруса, где привольно рос разлапистый низенький можжевельник.
Он был мне уже по колено, а ниже — акация и маральник прикрыли бы меня в полный рост.
А ещё ниже виднелись сосны и кедры. И там уже было гораздо теплее, а дров — просто завались. Можно будет отдохнуть немного, поесть горячего, перестроиться, приготовить к бою оружие.
Стрел у охотников было в достатке, а вот копий — только по одному. Мы не могли нести с собой столько копий, сколько нужно для боя. Только наконечники.
Копья предполагалось сделать уже на подходе. Ровный стволик сосёнки — не идеален для древка, но не так уж и плох.
— Да могу, конечно, — легко признался Нишай.
Хотя сам в дороге такого не предлагал, довольствуясь информацией наших охотников. Они получали её через дым дальних костров, а ведь магические источники, наверно, могли бы дать более развёрнутую картину?
Спросить бы: сколько воинов вышло к нам на подмогу и когда?
Да и Шасти? Как там она? Что с ростком? Нишаю, наверное, самому интересно, выкинул ли он первую веточку?
— А что мешает? — осторожно спросил я.
Все эти колдовские штуки я так и не понял толком. Шасти, начиная рассказывать мне что-нибудь про магию, сыпала такими подробностями — голова кругом шла.
Любое ремесло — куча тонкостей, которые нужно знать. И тут уже или воевать, или учиться магии.
Может потом? Но… Будет ли у меня это «потом»?
Понятно было одно — какая-то магия во мне имеется. И белый свет, что возникает между моими ладонями, способен оглушить тварь, вроде ютпы или даже горного духа.
Однако Шасти не знала ничего толком про этот свет. А к Нишаю я раньше лезть с расспросами опасался.
Теперь бы можно — да только когда? Шли мы быстро, не очень-то и поговоришь. Да и походных забот для разговоров было более чем достаточно.
Заросли акации становились всё выше, потом появились деревья, и Сурлан тихонько свистнул: «Привал».
Сигнал передали по цепочке — вперёд и назад.
Волчьи всадники берегли силы зверей и шли рядом с нами, сохраняя, впрочем, положение передового отряда. И точно так же волчья молодёжь тащилась сзади.
Положение изменилось только для командира «безлошадных» найманов да их колдуна — командовал теперь только Сурлан.
У вольных племён чётко определено, что во время похода командует самый старший и опытный воин, а в бою — военный вождь.
Опытным у нас был Сурлан, а военным вождём — я, и в головы найманов Нишай это уже впечатал.
Он сказал, что такое командование ему удобно: и сейчас, и в бою. У колдуна своя роль, своя игра. Ему некогда будет заниматься общей стратегией.
Последние два часа Нишай шагал, по уши погрузившись в мысли, и я его не отвлекал.
Начинать игру будет наш чёрный мастер. Его роль — тянуть время. Пусть рожает сценарий. А я пока буду присматриваться и оценивать противника уже с военной точки зрения. И вступлю, когда пойдёт другая игра.
Услыхав свист Сурлана, Нишай тут же опустился на камень. Потёр пальцами виски.
— Я могу вызвать зеркало, — сказал он, показывая, что не забыл о моём вопросе, просто слишком устал, чтобы отвечать на ходу. — Шасти знает эту магию, она сумеет поставить второе зеркало, и ты сможешь поговорить с ней. Но сил это отнимает много, а нам они очень потом…
Он вздохнул, снял сапоги и пошевелил ступнями в подобии кожаных носков, мехом вовнутрь. Экипирован Нишай был тщательно — подбитый соболем плащ с капюшоном, носки эти хитрые.
Мы спустились с гор, и колдуну стало жарко. Он стащил «носки», вытянул босые ноги. Сорвал травинку и сунул в рот.
Я знал, у такой травы — сладкие корешки.
— Проголодался? — спросил я, опускаясь рядом.
— Ещё как, — кивнул он. — Магическая работа требует хорошей еды, а где её взять?
