Нишай не знал, конечно, что я — сын императора. Он решил, что душу Камая отразили в неком «зеркале Эрлика», раздвоили каким-то хитрым способом, и у страшноликого императора появился свой «сын», слепленный из телесной магии и отражения души Камая.
Нишай сделал вывод, что именно Камай — настоящий наследник, а Нордай — демон. Всё просто, верно? И к власти можно прийти, поддержав настоящего наследника.
Вот он и старался, как мог. Даже амулет припас, чтобы доказать: Нордай — фальшивка, голем с отражением чужой души.
Кто ж знал, что император собирается насладиться зрелищем, как один его сын убивает другого?
Теперь было понятно, почему наш колдун воспылал вдруг ко мне горячей любовью. Какой хитрый и умный враг. Или друг?
Нишай глубоко вздохнул, словно почуяв, о чём я думаю.
Я ощутил, как где-то глубоко дрогнули вселенские токи и закачались невидимые весы.
Мир поплыл перед глазами. Один долгий миг я ощущал себя на гигантской чаше весов. А потом иллюзия рассеялась также неожиданно, как и возникла. И солнце повисло на полдень.
Время моего предназначения приближалось. Вот только уже непонятно было, за какого отца я должен мстить? За правителя Юри? Или за того, которого сегодня убью? Сам себе?
Неужели те, кто послал меня сюда, решили, что я могу пощадить императора?
Здесь — среди драконов, крылатых волков и людей — не хватало чего-то очень серьёзного. Доброй воли? Бескорыстия? Способности идти в бой за други своя, а не за обладание куском каменистой земли?
Но щадить убийцу…
Нишай ещё раз вздохнул.
— Я… — начал он. — Прости меня, Кай. Я должен был рассказать тебе о своих подозрениях раньше. Я хотел плюнуть в лицо императору! Предъявить ему настоящего наследника. Теперь я не знаю, что делать дальше.
— Зато я знаю, — пришлось хлопнуть его по плечу. Раскисать сейчас было не время. — Запомни: неважно, кто из наследников настоящий. Важно — сумеем ли мы защитить долину Эрлу, тех людей, что пришли с нами, народ волков, эту несчастную Белую гору, что накопила ещё так мало сути. Ей тоже надо жить и расти. Мы бьёмся здесь, чтобы сохранить наш мир. Чтобы защитить не рождённых ещё детей и всех, кто нам доверился.
— Ты… — Нишай вздохнул. — Ты и в самом деле готов биться с Нордаем? Зная, что он, как минимум, одной с тобой силы?
— Да ну на фиг — одной, — рассмеялся я. — От тела не так уж много зависит. Есть ещё дух. И при одинаковых вводных побеждает тот, кто сильнее верит в справедливость своей битвы. Так что — я-то буду биться, без вариантов. А ты?
— Да! — резко кивнул колдун. — Я буду биться, даже если ты погибнешь здесь и сейчас! Я не брошу их! — он кивнул на воинов, стоящих за нашими спинами.
— Ну, вот и посовещались, — улыбнулся я.
Пешие воины и дюжины Ойгона стояли слишком далеко, чтобы расслышать наши слова. Но не дикие волки.
Они в курсе случившегося. Бурка уже демонстрировал мне свой сверхслух.
Политинформацию мы провели. Осталась драка.
— Ну, что, держись, Нишай, наследник чёрного рода? — рассмеялся я. — Зададим императору жару?
Колдун серьёзно кивнул.
Одиноко загудел варган. Ойгон вскинул голову и прислушался. Кивнул сам себе.
Неужели воины вольных племён научились передавать сигналы и с помощью этой незамысловатой музыки? Ну и что они говорят?
Однако спросить брата, что он услышал, я уже не мог. Колдуны двинулись к расчищенной площадке, окружая её неровным полумесяцем. Паланкин с императором поставили прямо напротив меня. Началось.
Наши остались стоять плотной группой, только Чиен вышел вперёд.
Пришлось окликнуть, чтобы вернулся. Колдун у нас только один, ему трудно будет контролировать всех, если растянемся.
Княжич Нордай вошёл в рваный полукруг, скинул плащ, следом — подбитую мехом шёлковую куртку. Под ней оказалась грубая рубашка из кендаря — местного кустарника, из волокон которого делали ткань и шили одежду самые бедные.
Парня баловали только для виду — от такого жёсткого волокна кожа чешется с непривычки. Терпение воспитывали?
Нордай размял руки, обернулся ко мне. Сложен он был крепко, двигался хорошо.
Ну, значит, и я — со стороны ничего. Мне только одного сейчас не хватало — второго драконьего меча — для правой руки. Мой «правый» слабоват и не сможет при необходимости принять удар меча Нордая.
Я отдал Сурлану многострадальную куртку — хватит ее валять. Вышел вперёд.
И тут же два колдуна двинулись мне наперерез. Я даже кивнул сам себе — потому что ждал подставы.
Одним из колдунов был Маргон, его не стоило даже близко подпускать. Он умел то же, что и Нишай — печати, личины.
Второй был похож на огнеметателя, но я бы предположил, что это мастер амулетов Уек, о котором говорил император. Потому что колдун жадно шарил глазами по моей груди, разглядывая фигурки из кости и дерева.
Я остановился и начертил мечом линию на песчаной земле. Прямо перед собой, как условную «красную». Шагнул назад.
Колдуны остановились, не понимая, что за черту я провёл и чем грозит её преодоление?
