Чем больше я вспоминал эти проклятые чёрные камни, тем сильнее разгоралось во мне что-то ослепительное и горячее, заливавшее сознание сплошной пеленой ярости.
Увидев запылавшее нестерпимо-белым лезвие драконьего меча, колдун растерял неожиданную смелость и начал пятиться, лепя на ходу молнии и швыряя в меня.
Я отбивал их без особого труда.
— Ты должен умереть, княжич! — заверещал Шудур. — Править будет наместник! Такова воля Эрлика!
— Вот прямо-таки самого Эрлика? — фальшиво поразился я. — А не ты ли порешал за него, мерзавец? Не ты ли убил правителя Юри!
— Ты сам! — разорялся Шудур. — Сам убил своего приёмного отца, мерзкий выкидыш больной собаки! Отступник Юри валялся мёртвым в своих покоях, когда мы подожгли башню! И двери в его покои были закрыты! Кто, кроме самых близких ему людей мог убить его? Только ты! Твой сводный брат сражался с нами в небе!
— А что мешало тебе удавить его магией, скотина⁈ — Я ловко отбил очередную молнию, и она отрикошетила прямо в Шудура, едва не поджарив его.
— Ты лжец! — испуганно заорал колдун. — Ты убил своего отца! Тебе нет места под небом!
Призрачный воин вздулся между нами, но от удара моего меча лопнул, как мыльный пузырь.
— Я — лжец? Так ведь твои люди орали на улицах, что я убил отца, но тебе не поверила даже чернь! Тебе нет веры, Шудур! Император ещё посадит тебя на кол, когда поймёт, что это ты упустил меня!
— Наместник терий Верден возвысится в Вайге, когда императора сожрут дикие волки! — взвыл Шудур.
Очередной взмах руками — и Шудур послал в меня не молнию, а сноп золотых искр. Но они осыпались, как будто это был бенгальский огонь.
— А, так ты ещё и императора предал? — рассмеялся я. — Ах ты ж мразь!
Я понял, наконец, почему терий Верден и Шудур решили убить меня без посторонних глаз. Они бежали с поля боя, а в такой доблести свидетели не нужны. Им ведь ещё потом править и править.
Только сначала нужно устранить меня и Нишая, а после — императора с сыном.
Если император уцелеет, во всём случившемся он обвинит именно этих двух дураков. Потому его бросили на растерзание, а если вывернется — добьют!
— Арум! — прошептал я, пробуждая сияние.
Надо было ускорить поединок. Шудур уводил меня всё дальше от наших. А судя по крикам и звону сзади, терий Верден был опасным противником.
Руки мои засияли так же, как меч — нестерпимо-белым.
— Это всё ложь! — заорал Шудур, пятясь. — Не было никаких белых драконов! Это сказки!
Его руки метнулись к груди, увешенной амулетами.
— Да умри же ты наконец! — заорал он, срывая с шеи мешочек.
Я вспомнил про чёрный глаз колдунов, который у Шудура конечно же был, и выругался, но отступать было поздно.
Фигура демона вспухла передо мной куском антрацита, внутри которого пылали огненные глаза.
Мои руки полыхнули новой волной сияния, встречая волну тьмы… И тут же раздался крик Чиена, такой жуткий, словно его убивали.
Я глянул через плечо, отвлекаясь на крошечный миг…
Удар!
По телу и по нервам ударила взрывная волна!
Меня отбросило, протащив по камням, а демона заволокло дымом. Я тут же вскочил, оглядываясь, но — порыв ветра — и демон исчез! И Шудур — тоже исчез!
— Кай! Сюда! — заорал Сурлан.
Я бросился к нашим.
Чиен лежал на земле, обливаясь кровью, а Нишай отступил к каменному «грибу», спасаясь от яростных ударов терия Вердена.
Как же я не придал значения каменному обломку, ударившему фехтовальщика в лоб? Решил, что рана пустяковая, и ошибся? Или терий Верден фехтовал на голову лучше, чем Чиен и Нишай?
Охотники пытались помочь нашим. Они стреляли в наместника из луков, швыряли ножи. Но это не помешало ему разрубить Чиену ключицу и загнать Нишая под камни.
— Вылазь, колдун! — ревел терий Верден, нарезая круги у каменного «гриба».
Я поднял камушек и швырнул ему в спину.
Воздух вспыхнул, очерчивая зону действия амулетов. Терий Верден технично сместился влево, чтобы увидеть, что у него за спиной.
— А!.. — сказал он. — Ещё один выкидыш императора!
И пошёл мне навстречу, плюнув на прячущегося за камнями Нишая.
— Ты так уверен, что император погибнет? — удивился я.
— А кому он нужен? — рассмеялся наместник. — Он давно сменил преданных людей на льстецов! Пусть они и защищают его за блага, которые он им дал!
Наместник был зол, обижен и жаждал крови. Он возвышался надо мной как глыба, и я понадеялся, что Чиен с Нишаем хотя бы немного укатали его.
Зря!
Мечи скрестились со звоном, и я сразу же ощутил жуткую силу терия Вердена. А он ещё и весил едва не вдвое больше, чем я!
С Шудуром мне было легче. Я опирался на неведомое сияние. Но как применить его здесь, если оба меча — из Белой горы и примерно равны по силе?
Белый клинок сталкивался с чёрным, тьма гасила свет, и оставалась сила людей, что держали клинки.
В поединке с Нордаем я не ощущал этого феномена — мы с ним были примерно равны по силе. А вот терий Верден превосходил меня на голову. И всерьёз вознамерился на неё же укоротить.
Второй удар я не принял всей его тяжестью на клинок, а начал уклоняться, пытаясь вымотать наместника и найти его слабое место.
Он носился за мной с рёвом, как минотавр. Мужику очень хотелось власти.
