Кая. Полукровка полностью

Гард очнулся только утром, когда утомлённые ночным бдением пленные гладиры уже давно спали, и только Мика лежала на куче газет, тупо глядя в потолок. Часов никаких не было, окна, через которое можно было хоть как-то определить время суток – тоже. Внутренние часы сбились ещё тогда, когда к её лицу приложили мокрую тряпку с неестественно сладким запахом.

Гард застонал. Не теряя времени, Мика вскочила со своего ложа и стала быстро заматывать лежащего в одеяла, одно за другим стягивая их с огромной кучи у дальней стены. Но первым она положила то, которым только что укрывалась сама – оно ещё хранило тепло её тела.

– Ш-ш-ш, – прошептала она на ухо Гарду, словно успокаивая маленького ребёнка. – Сейчас станет теплее.

Он сжал зубы и начал беззвучно трястись. Лицо Мики исказилось: брови выгнулись в сочувствующем жесте, а зубы сжали нижнюю губу. Немного подумав, она резким движением откинула один из подоткнутых краёв одеял, нырнула под них и прижалась к Гарду всем телом.

– Вот так, – едва слышно шептала она. – Так быстрее отогреешься.

Лина говорила, что ему досталась большая дозировка. Возможно, он не отключился с первого вдоха или изловившие его ищейки просто хотели поглумиться – как бы то ни было, это означало, что и знобить беднягу будет дольше, и охвативший его холод будет сильнее, даже несмотря на стимуляцию биологически активных точек. Сама Мика среди человеков находилась с раннего детства, о воздействии на точки слышала только из рассказов отца и до сих пор не очень верила в их эффективность. А вот в тепле собственного тела ей сомневаться не приходилось.

Чем сильнее трясло Гарда, тем крепче она обнимала его, словно пыталась просочиться сквозь кожу внутрь его тела. Оно было непривычным: даже несмотря на то, что почти все молодые гладиры проходят через Магическое Училище, их не так уж много. Да и те, что есть, так маскируются, что попробуй отличи! Как итог, отношения ей доводилось строить только с человеками, а они... другие. Раньше Мика не придавала большого значения этой разнице. Даже внимание не обращала. Ведь люди бывают разные, и среди испивших, и среди человеков. Но теперь, прижимаясь к Гарду, она не могла не обратить внимание на выраженные узлы суставов, которых она так смущалась в свои четырнадцать.

– И правильно сделала, что отказала ему, – усмехнулся в густые усы папин друг, когда узнал, что сын его, недавно выпустившийся из училища, подбивал клинья к юной гладирке.

– Это что же, – вскинулась Мика, – я для вас недостаточно хороша, что ли?!

– Ты прекрасна, не сомневайся. Дело в том, что таким, как мы, не стоит смешивать кровь.

– Разве же это смешение? Наоборот же, мы дадим чистокровное, сильное потомство!

– В том-то и дело, что сильным его назвать будет сложно. Вот-вот, об этом я и говорю.

Мика зашлась сильнейшим кашлем, который уже две недели не мог вылечить один из лучших врачей столицы.

– Дело в том, – пояснил папин друг, дождавшись, когда приступ прошёл, – что гладиры слабы телом. Да, нашей ментальности позавидует самый талантливый человек, но... скажи, ты любила играть в догонялки?

– Ужасная игра, – сдавленно ответила Мика. – Я всегда медленно бегала.

– Это не ты медленно бегала. Просто наша мускулатура развивается намного тяжелее, чем у человеков. И болеем мы чаще, тяжелее. Наверняка ведь замечала, а? Особенно те, кто недавно выбрался из садов, они особенно тяжело привыкают к новому климату. Объединив кровь с человеческой, мы сделаем наше потомство сильнее.

– Но ведь тогда люди овладеют нашей ментальностью! Как мы тогда сможем защититься? Они же начнут брать нас в рабство!

Папин друг усмехнулся и пару секунд помолчал, собираясь с мыслями.