Несколько минут было тихо. Всё это время я металась между идеями о разных вариантах связи Оле и Умы, но так ни к чему и не пришла. Остался только один вариант: спросить напрямую. Только я собралась приподняться на локте, и даже сумела открыть оба глаза, как послышался шёпот. Неразборчивый – они натянули одеяла на головы, – но эмоциональный. Я скрипнула зубами и притворилась спящей. Ещё через несколько минут шёпота началось какое-то движение. Приоткрыв глаз, обнаружила, что Ума встаёт на ноги. Он всё ещё стучал зубами от холода, но двигался вполне уверенно.
Казалось бы – самый подходящий момент, чтобы разобраться во всём происходящем, но в моей голове мелькнула мысль: «Нет уж, ещё начнут лапшу на уши вешать. Надо их поймать на деле!» А потому осталась лежать неподвижно в той же позе, в которой проснулась.
Шелест тканей. Шаги. Лёгкое прикосновение на моей щеке. От неожиданности я даже моргнула, и Ума резко одёрнул руку. Мысленно выругалась: интересно, он заметил, что я не сплю?
– Иди сюда, – раздалось откуда-то издалека. Снова шаги, снова шелест и едва различимый шёпот...
Как назло они сидели в таком месте, что, не поднимая головы, разглядеть я их никак не могла. Время от времени только отдельные слова, сказанные особо эмоционально, долетали до моих ушей. И спокойнее мне от этого не становилось.
Проснулась Лина. Отчаянно зевая и потирая глаза, она оправила юбку длинного бежевого платья и сделала несколько глотков из толстопузого кувшина, стоявшего на единственной жёсткой поверхности склада – узком столе, который больше напоминал витрину газетной лавки. Сверху послышались голоса и тяжёлые шаги. Великое Солнце, о чём я только думаю! Какая разница, кто кому и с кем изменяет, меня с минуты на минуту увезут в чужую, враждебную страну и сдадут в рабство!
Твёрдо решив больше не думать ни о Мике, ни об Уме, ни вообще о ком бы то ни было, я подошла к светловолосой женщине и тихо спросила:
– А вы не пробовали убежать?
– Как? – широко раскрыла она глаза. – Здесь же даже окна нет! Только дыры под потолком для воздуха.
– Это я заметила. А через дверь?
– Нэрд пытался с ней договориться, но она мертва. Среди людей живые двери – редкость.
– Что?.. А, не важно! Можно же, например, стукнуть по голове верзилу, когда он еду и воду приносит. Второй заглянет проверить, что случилось – и тогда его тоже!
– А наверху сидят ищейки, – прошипела Лина в ответ. – И стоит нам подняться – и прощайте мозги!
– Это как понимать? – нахмурилась я, отрывая кусок хлеба. Тот оказался совсем не свежим, а запах плесени отбивал аппетит. Отложила хлеб обратно.
– Всё время забываю, что ты не знаешь о... В общем, поверь, ищейкам лучше не попадаться.
– Но ведь вы же гладиры? Можете убедить этих ищеек отпустить вас.
– Глупость какая! Помнишь, тебя учили выстраивать стену? Так вот у них стены в пять раз крепче твоих. Нет, в десять! Сквозь них пробиться – задача для меня непосильная.
– Но вас ведь много. Если взяться вместе...
– Они сильны, – Лина перестала шептать, вложив в свои слова особенный напор. – Это самые, понимаешь? – самые опытные и талантливые из всех гладиров! И набирать такую толпу, с которой не смогут справиться, они не будут. А пережить то, что они сделают с твоей головкой, если разозлятся, не пожелаю никому. Если Глад будет благосклонен, то ты сохранишь обрывки памяти, но личность тебе уже не вернуть.
– Дрянь какая, – я прикусила губу и села на ближайший тюк. – Но как-то ведь сбежать можно! Должен быть выход! Должен быть...
– Кроме того, – устало выдохнула Лина, перебив меня, – у них есть не только ментальность. Теперь у них есть огонь-труба.
Я непонимающе сдвинула брови.
– Такая штука, – Лина попыталась изобразить в воздухе некий изогнутый предмет, – которая огнём в тебя плюёт. Они как-то её назвали, я не запомнила.
– Неужели боевой браслет?..
– Нет, такое бы я запомнила. Пестик... Пистель...
Быстро подобрав челюсть, я помогла гладирке:
– Пистолет?!
– Да, точно! Точно так. Пистолет. Зачем только люди его изобрели? Мы же никогда с вами не враждовали!
Действительно, вопрос так вопрос. Рю рассказывал о разработке огнестрельного оружия, никак не связанного с магией. Его планировали использовать для борьбы с преступностью и, как он сказал, «для перестраховки на случай особой враждебности соседнего государства»... Хоть он и улыбался при этих словах, но напряжённо сжатые челюсти намекали, что не просто так он страховался.
Но откуда эти штуки у ищеек?
Этажом выше поднялся шум. Крики, команды, шаги и грохот тяжёлых предметов. Я подошла к двери и выглянула в узкую щель, пытаясь выяснить, в чём дело, и еле успела отскочить. Дверь распахнулась, и внутрь влетело очередное спящее тело.
С уст Лины сорвалось такое крепкое словечко, которое ожидаешь услышать от старого, прожжённого моряка или от кузнеца, неудачно приложившегося к раскалённому металлу, но никак не от худенькой хрупкой женщины.
– Да что ж это за день-то такой! – воскликнула она, оттаскивая нового соседа на всё ещё не убранное с пола ложе. Подбежал Ума, и вдвоём они споро уложили парня.
