– Но почему? – я тоже спустилась на пол и присела рядом с ним на корточки. – Что случилось? Как такое вообще возможно?
– Не поверишь, ты же меня и излечила. – Дин сложил руки на Книге и пару мгновений задумчиво смотрел в потолок. – Оказалось, что плакальщица блокирует воздействие, представляешь?
– И что, совсем-совсем ничто не действует? – с сомнением протянула я.
– Откуда ж мне знать? Но у Мики ничего не получилось. Глупая вышла ситуация, надо сказать... Зато теперь я понимаю, что происходило все эти годы.
Я задумалась. В это верилось слабо, но эффект налицо: Дин принимает плакальщицу в качестве лекарства, и теперь не подвластен ментальному воздействию. Это наводило на мысли о природе его заболевания, но сейчас было не до них.
– Значит, вместо экрана можно просто... – пробормотала я.
– Что?
– Ничего. Спасибо, Дин, ты меня очень выручишь! Приду в районе полуночи, да?
Дорога домой вышла длинной. Хотя дойти до своего общежития мне было не более пяти минут, если дважды обойти по периметру территорию Училища, может уйти больше часа. Слова Дина не давали покоя: неужели я действительно манипулирую людьми? Приходилось признать: способность воздействовать на чужой разум была слишком соблазнительной, чтобы ей не пользоваться. Это в некотором роде власть – возможность получить желаемое с минимальными трудозатратами.
Но разве я использовала её во вред? В роли ведьмы мне приходилось прибегать к этой силе регулярно, чтобы улучшить жизнь зависимым от меня людям. Кого-то заставить сесть на диету, кому-то привить привычку чистить зубы по утрам. А кого-то отправить мириться с собственной женой. Жизнь в Молотушках протекала спокойно, и во многом благодаря местным ведьмам. Так разве же моя сила была вредна деревенским жителям?
На ум пришёл Рю. Если в моей власти была всего лишь небольшая деревня на пару сотен голов, то в его – целое королевство с тысячами жителей. И за каждого он несёт ответственность. И вынужден принимать решения во благо всего королевство.
Но иногда всеобщее благо оборачивается трагедией для кого-то конкретного.
Однажды нам с бабушкой пришлось закрыть в подвале тяжело больного человека. Шансов излечить его почти не было, а вот уничтожить всю деревню этой заразой – запросто. Он стонал двадцать три дня. Бабушка изредка заходила к нему, надев на себя плотный балахон и маску из лёгкой древесины, чтобы накормить несчастного и дать ему лекарство. Которое, впрочем, облегчения не приносило. Утром двадцать четвёртого дня он затих. Тело пришлось сжечь. Никаких прощальных ритуалов и похорон – лишь бы избавиться от заразы.
Чуть позже бабушка умерла от той же болезни. Осознав, что тоже больна, она отправила меня к Агате, велев возвращаться через месяц. Вернувшись, я обнаружила дома только её бездыханное тело, её же руками запертое в подвале. Рядом стояло несколько бутылей с водой, мешок сухарей и миска с заплесневевшей жижей: пока лихорадка не сгубила её, она бросала сухари в воду и питалась получившейся кашей.
Тогда мне было слишком горько, чтобы понять её поступок. Она пожертвовала последними днями того мужчины, а потом и своими собственными – ради того, чтобы сохранить жизнь всем остальным.
От этих мыслей за грудной клеткой неприятно тянуло, и хотелось выть, словно раненый зверь.
– Кая, вот ты где! – послышалось откуда-то сбоку, и я обернулась. Сквозь крупные хлопья снега ко мне бежала раскрасневшаяся Агата, размахивая рукой в крупной рукавице. Снежинки осели на её волосы и ресницы, превратив девчонку в сказочного персонажа. – Повсюду тебя ищу! Говорят, в городе люди пропадают, а ты как ушла после обеда, так тебя никто и не видел. Куда ходила?
Я растерянно смотрела на неё. Конечно, было очевидно, что она будет говорить со мной, особенно после того, как я своими руками разбила связующий шар. Что ж, по крайней мере, она не сможет быстро доложить, а значит, у меня есть немного времени.
– Никто? – спросила я. Хотела улыбнуться, чтобы показать, как мне на неё наплевать, но губы не слушались. – Что, даже Эля? Мне, знаешь, довелось с ней встретиться пару часов назад.
Агата сжала зубы и некоторое время мы шли молча. На дорогах почти никого не было: погода к прогулкам не располагала, а время шло к вечеру.
– Она не стала мне объяснять, что произошло. Сказала спросить у тебя.
– Произошло то, что вокруг одни предатели, – ответила я. – И от тебя я это ожидала в последнюю очередь.
– Что?.. – она опешила, да так искренне, что я почти поверила. – Почему предательство-то? Я всего лишь пыталась как лучше...
– Лучше для кого? Для себя? Для Рю? Для всего человечества?
– Какого Рю?
Я закатила глаза.
– Какого-какого... Короля нашего недоделанного. Ладно он, тоже предатель, но его можно понять, помешан на своём королевском долге. Но ты! Агата, я верила тебе!
– Кая... – она коснулась моего плеча, но не нашлась, что ответить.
– У меня с Рю сегодня был разговор. Полагаю, ты знаешь, о чём. Так вот прошу тебя: не лезь. Я сама с ним разберусь.
– Но это же король!.. – ахнула Агата, прикрывая рот рукавицей. – Что ты можешь ему противопоставить?
