– Не знаю, – он дёрнул плечом и сел на стул, не отводя изучающего взгляда с Гарда. – Думаю, что это подло – вторгаться в чужое сознание. И неплохо было бы лишить вас всех этой способности. Неприятно, знаете ли, гадать, когда мои мысли – это мои мысли, а когда нет. Вижу ли я то, что вижу, или то, что меня заставляют видеть.
– У этой способности есть и обратная сторона, – осторожно сказал Гард. – Вспомни, сколько раз она спасала тебя, когда ты был на грани срыва.
Дин усмехнулся.
– А где гарантия, что ты никогда не станешь пользоваться этой силой во вред другим? Любое влияние – это вторжение в личную жизнь. Я много об этом думал. Даже когда тебе кажется, что ты влияешь во благо, никогда нельзя быть уверенным. Наверняка и ты испытывал искушение воспользоваться ментальностью в собственных интересах. Обмануть. Обхитрить. И взять своё.
Я не удержалась, и скосила глаза, пытаясь незаметно отследить реакцию Гарда. Бабуля неоднократно описывала мне признаки того, что человек нервничает, без умения считывать эмоции ни одна ведьма не сможет делать свою работу. Кадык гладира дёрнулся в коротком глотке, ладони сжались в кулаки и сдвинулись назад, словно пытаясь спрятаться за спину. О да, он определённо не хочет отвечать. Что-то скрывает.
– Мы все люди, – мягко сказала я, вдевая серёжку в правое ухо. – Подвержены слабостям и всё время стремимся воздействовать на других ради собственных интересов. Такова жизнь, Дин.
Он коротко хохотнул и покачал головой.
– Вот только играть надо на равных. Иначе несправедливо выходит.
– Где ты видел справедливость в этом мире? – глухо проговорил Гард и наконец отпрянул от двери. – Нет никакой справедливости. Один родился королём, и у него есть всё. Всё, кроме свободы и личной жизни. И покоя. Кто-то родился бедняком – и у него нет ничего, кроме голода и боли. Кого-то осудили без вины и приговорили к смерти. А кто-то уничтожает людей направо и налево, но остаётся любимым всеми «стражем порядка». Нет никакой справедливости. Есть только случай. И единственное, что мы можем сделать – это научиться пользоваться тем случаем, что выпал на нашу долю. Вот и всё.
Дин уже открыл было рот, чтобы ответить, но я его опередила:
– Ладно, давайте закроем тему! Время позднее, уже пора бы спать, завтра тяжёлый день... Дин, прости, что мы так поздно заявились и спасибо тебе большое за работу.
Ещё несколько мгновений он продолжал прожигать взглядом Гарда, потом откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
– Наверное, дядя Айк был прав, когда уплыл отсюда к чёртовой матери. Лучше быть среди себе подобных.
Гард успел уже взяться за ручку двери, как вдруг застыл и медленно обернулся к Дину:
– Что, прости? Куда уплыл?
– Туда, куда тебе дорога, – огрызнулся тот. – Подальше от нормальных людей.
– Он уехал с экспедицией королевича?
– Нет, давно ещё, больше трёх лет прошло с тех пор. Вот письмо прислал, говорит, неплохо обжился. Так что ты подумай. И друзей своих забери
– Дин! – строго оборвала я его, чувствуя, что ситуация накаляется. Но осеклась, увидев, как заблестели глаза Гарда.
– И тебе пришло оттуда письмо? – спросил он, подавшись вперёд, и словно не слыша презрения в голосе Дина.
– Ну пришло, и что с того?
Гард не ответил. Сначала его веки распахнулись, словно он увидел нечто удивительное. Потом расплылся в глуповатой улыбке, прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд, в котором читалась несущаяся галопом мысль. Вот только о чём именно он думал, осталось для меня загадкой.
– Мы, пожалуй, пойдём, – сказала я, выталкивая Гарда за дверь. Потом остановилась и, повинуясь внезапному порыву, в два шага пересекла комнату, чтобы обнять Дина напоследок. – Спасибо тебе большое. Ты не представляешь, как выручил меня.
– Да уж представляю, – проворчал он в ответ.
С того момента Гард был как никогда задумчив, а на губах его блуждала таинственная улыбка. На все вопросы отвечал уклончиво, словно боялся спугнуть внезапно повернувшуюся к нему лицом удачу, но к утру мне всё же удалось выяснить, что причиной тому было следующее.
Около четырёх лет назад пропал его брат. Никто больше никогда его не видел, и проследить путь беженца так и не удалось. Его не преследовал закон, он не находился в опасности, как это было в случае Гарда, но зато голову его наполняли разнообразные идеи об идеальном государстве. И о мифической новой стране, которую можно было отыскать, если плыть на корабле дальше гор, покинуть край земли и устремиться в бесконечную воду. Там, за морем, должна быть другая земля. Та, с которой уже много лет никто не возвращался. И вот теперь приходит письмо от человека, который ушёл в те земли как раз во время исчезновения брата! Значит, кто-то вернулся. А значит, можно попытаться выяснить, действительно ли брат там. А может и вовсе он прибыл вместе с письмом дяди Айка?
