– Что же мне, прятаться за чужими спинами? Жизнь вообще полна опасностей, но иногда приходится рисковать. Просто... знаешь, я думал взять тебя в охапку и сбежать оттуда, но когда увидел, что наша хозяйка оказалась в заложниках, понял, что перестал бы себя уважать. Вот и всё.
Я не ответила. Стоит ли такое благородство собственной жизни? Одним благородством сыт не будешь, а вот мёртв – вполне вероятно...
Он же расценил моё молчание по-своему. Аккуратно уложив на спину, Гард стал медленно расстёгивать пуговицы моей рубашки.
– Хельг упоминал, что в тебе больше половины гладирской крови, – проговорил гладир. – Я тогда не придал этому большого значения... сам ещё не до конца верил. Но потом вспомнил дневники, которые ты показывала...
Я уже успела откинуть голову и, расслабившись, сладко улыбнуться, но последние слова заставили чуть не подскочить на месте. И, не сдержавшись, воскликнуть слишком громко:
– Дневники! Рю, чёрт бы его!.. Дневники не вернул! Как я могла забыть!
– Тщ-щ-щ, – успокаивающе прошипел Гард, укладывая меня обратно. – Насколько я помню, ты взяла с собой только один, и что-то ещё осталось на чердаке твоего дома. Раз уж мы всё равно туда собираемся...
– И ведь ничего не сказал.
– Слушай, – Гард заглянул мне в глаза и опустил взгляд на губы. – Мне кажется, он последний человек, о котором сейчас нужно думать. Не успокоишься сама, выдерну серёжку и успокою насильно.
Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза.
– Прости. День был тяжёлым. Кажется, с моего с ним разговора прошло не двое суток, а по меньшей мере неделя.
Гладир приложил палец к моим губам:
– Ни слова о короле. Его нет. Не существует. И последователей Прокурора не существует. И разбойников. И Ведунов. И ищеек. Сейчас существуешь только ты, я и... огонёк вот этой свечи.
Я усмехнулась и, протянув руку, погасила свечу специальным колпачком.
– Теперь и его нет.
– Это ж замечательно, – едва слышно ответил Гард, и тёплый поцелуй коснулся моей шеи.
К обеду следующего дня мы были в Делянке. Именно через неё проходила большая дорога, по которой двигался обоз, охраняемый уже знакомыми нам гвардейцами и наёмными мужиками. Отсюда до Молотушек было уже рукой подать, а потом – в сторону Сурового Леса и по самой границе до побережья. Населения там мало, места тихие, и наткнуться на разбойников шансы уменьшались. Кроме того, там, вблизи большого озера Маллея становилось куда теплее. Если повезёт, то даже в это время года можно ночевать прямо в лесу.
На очередной кочке Гард издал сдавленный звук и поморщился. Несмотря на то, что валил снег, я решительно расстегнула застёжку плаща у него на шее и велела:
– Снимай.
– Всё нормально, – прошептал он, но испарина на лбу говорила об обратном.
– Если рана открылась, её надо перетянуть, – я попыталась стянуть с него рукав сама, но ничего не получилось. – Снимай сейчас же! А если там нагноение?
Он неразборчиво проворчал что-то из гладирских ругательств, но я не стала вникать в их смысл. Дождавшись, когда он снимет плащ и закатает рукав рубахи, стала осторожно разматывать рану. И рубашка, и бинт были насквозь пропитаны кровью.
– Плохо. Скорее бы до дома добраться, там-то мы тебя вылечим.
Гард застонал, когда пошёл последний, прилипший к ране слой. Снимать его не стала, только внимательно осмотрела видневшиеся ткани и замотала рану обратно.
– Надо обработать и перевязать, – проговорила я, пока Гард пытался одеться обратно. – Говорила я тебе, не напрягайся! Это не просто царапина, и за пару дней не заживёт.
– Значит, заживёт за три, – слабо улыбнулся он. – Не мог же я не воспользоваться моментом. Да и тебе надо было немного расслабиться...
– Вот уж спасибо, расслабил. Теперь ещё лечи тебя...
– Зато я в руках опытной ведьмы, и за своё здоровье не боюсь.
– Да уж, жаль, что не мага, – вздохнула я. – Майк рассказывал, что большие раны можно зашивать с помощью специально обработанных нитей и иглы. Но это проходят только медики.
Где-то вдалеке прокричала птица, и Гард поднял глаза к серому небу. Оно мелькало среди голых ветвей густого леса, и порой можно было заметить одного или двух одиноко пролетающих грачей.
– Знаешь, что думаю? Тебе бы пошло.
– Что? – я схватилась за край телеги, подпрыгнувшей на очередной неровности.
– Медицина. Если бы ты доучилась, то медицина тебе подошла бы лучше всего. Сколько помню, ты никогда не могла пройти мимо больного человека.
Мы помолчали. Наконец, собравшись с мыслями, я пожала плечами:
– Просто привычка.
– Все мы состоим из привычек. На них и строятся личности.
В Делянке было так же тихо, как и во всех деревнях, что мы успели проехать. Мало того, что зима, так ещё и повсюду встречались следы пожарищ и разрушенных хозяйств. Случай в Агване явно не случайность, а самая, что ни на есть, закономерность.
Наконец, телега остановилась посреди центральной улицы деревушки. К ней осторожно начали стекаться люди.
