– Позвольте мне, – раздался женский голос, и Рю тут же выпустил из рук мою тушку – но только для того, чтобы передать матери. Она не сказала больше ничего. Обняла, положила лоб мне на плечо, спрятав в нём слёзы.
Я растерялась. Сейчас, когда она была здесь, совсем рядом, злость прошла, словно её и не было, оставив меня в замешательстве. Что теперь? Мы не виделись больше восьми лет, и стали почти что чужие друг другу.
– Мия-ли, – ей на плечо легла мужская рука. – Сейчас не время.
Дождавшись, когда мама сделает шаг назад, папа подмигнул мне и указал взглядом в сторону высокой двустворчатой двери, за которой скрылись уже почти все члены Совета.
– Пойдёмте, – поддержал отца Гард, подталкивая меня в спину. – Нас заждались.
– Это же тот самый Рю? – тихо спросила мама.
Я усмехнулась и вздохнула:
– Тот самый.
Площадь была переполнена, несмотря на то, что ночь уверенно опустилась на Сердце Садов, а когда меня вывели на высокое крыльцо, разразилась криками, хлопками и улюлюканьями. Ниже ярусом на коленях стоял Прокурор и его помощники с повязками на глазах – чтобы не позволить им ментально воздействовать на кого-либо. Запоздало я подумала о том, что надо было попробовать воздействовать на своего палача.
Один из советников его величества надел мне на руку браслет, который должен усиливать голос, и кивнул, дескать, приступайте. Но к чему приступать – мне никто не объяснил. Растерянно оглянувшись, я обнаружила в нескольких шагах Рю, который с самым ехидным видом держался в стороне. И только когда у меня почти началась паника, подошёл и шепнул:
– Они ждут твоего решения. Относительно Прокурора и престола. Здесь уже каждый ребёнок знает, что ты – единственный наследник.
– Но что мне им сказать? – прошептала я в ответ, убедившись, что браслет не активирован.
– Тебе виднее. Если я буду тебе подсказывать, они решат, что теперь я – серый кардинал.
«Будто это не так», – подумала я и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
– Глад смотрит на нас! – браслет разнёс мой голос до самых дальних уголков площади, и народ удивлённо загомонил. – Оставшиеся позади десятилетия были тяжёлыми для всех нас. Произошла чудовищная ошибка, в ходе которой власть попала в руки хитрого и властного тирана, не имеющего на неё никаких прав. И теперь наша с вами задача – исправить её. Вместе. Общими усилиями.
Коротко глянув на Рю, я обнаружила удивлённо вскинутую бровь, но его слова как нельзя лучше подходили в сложившейся ситуации. Почему бы не воспользоваться.
– Мы создадим совершенно новую страну, в которой не будет места предрассудкам, гонениям и страху. Страну, в которой каждый будет уверен в завтрашнем дне! – толпа одобрительно загомонила, вселив в меня немного уверенности. – Отныне один человек не будет решать за всех. Это невозможно, никто не способен видеть все грани реальности. Даже самому гениальному правителю нужно иметь возможность посмотреть на происходящее под другим углом. И если вы готовы принять меня на роль своего Головы, то с этой самой минуты, можете быть уверены, глас народа будет услышан!
Ещё более одобрительный гомон.
– Сок! – стало раздаваться со всех сторон. – Сок! Сок! Сок!
Я непонимающе обернулась на присутствующих членов Совета.
– Что им нужно? – спросила, отключив браслет.
– Нельзя, он её убьёт! – кричала мама, стоя перед старцами.
Папа напряжённо смотрел в толпу.
– Не убьёт. Не должен.
– Она полукровка.
– Я давал ей Сок, когда ставил клеймо!
– Но это не гарантия!..
– Без этого её не примут, – возразил Хельг, перекрикивая ветер. – Она должна доказать, что не самозванка!
У меня внутри всё похолодело. Доказать, что я не самозванка? Но как? И разве я не самозванка? И рядом не было никого, кто мог бы объяснить мне, что происходит. Гард скрывался где-то ярусом ниже, Рю, судя по всему, сам не до конца понимал, что происходит, и теперь только хмурился, глядя в толпу.
Наконец, ко мне подошёл один из старцев и усиленным голосом провозгласил:
– Как велят нам традиции, претендент на трон обязан испить Кровь Глада, доказав тем самым преданность своему народу.
Пить кровь?!
Старец не обращал внимание на мой ошарашенный вид. Он высоко поднял над головой блюдце, в котором на донышке плескалась кроваво-красная жидкость, и меня чуть не вывернуло на месте от мысли, что это действительно кровь.
– Пей! – велел мне старец, протягивая блюдце.
Меня пробил озноб, и тело напрочь перестало слушаться.
– Пей! – голос его так изменился, что, казалось, я умру скорее, если не пригублю эту странную жидкость.
Дрожащими руками приняла блюдце и осторожно пригубила Кровь Глада. Каково же было моё удивление, когда у него оказался сладковатый, немного похожий на смолу, вкус! Убедившись, что на самом деле никто не заставляет меня пить чью-то кровь, я осушила блюдце и отдала его старцу.
Мама закрыла лицо руками и отвернулась, спрятавшись в папиных объятьях. Сам отец не улыбался, словно ожидая чего-то.
А в следующее мгновение я поняла – чего. Моя кровь начала светиться голубоватым светом, так что вены виднелись сквозь кожу. Ошарашенно оглядев исполосованные линиями жизни руки, я подняла глаза на старца.
