– Лайла, – задумчиво повторила я услышанное от коменданта. – Знакомое имя... Никак не могу вспомнить.
Рю внезапно посмурнел, и я нахмурилась:
– Тебе оно тоже знакомо?
– Так... – протянул он. – Есть версия.
И тут же заулыбавшись, ещё раз крепко меня обнял.
– Ладно, я побежал, – чмокнув в щёку, сказал он. – До встречи!
– Давай, – махнула я рукой уже скрывающемуся за углом королю. – Увидимся ещё... наверное.
Из моей груди вырвался вздох облегчения. Всё, одной проблемой меньше. Даже не одной! Можно теперь не думать ни об отношениях, ни о всяких Ингах, ни о королевских заботах, ни о чувстве долга. Да и с этой Лайлой можно с чистой совестью разбираться: если её так не устраивали мои отношения с Рю... что ж, их больше нет, а значит, и претензии можно снимать. Всё, теперь нужно все силы бросить на учёбу, постараться не вылететь, а остальное выкинуть из головы.
Отныне для меня существует только магия!
И всё, что для неё необходимо.
Определившись в этой идее, я твёрдо зашагала в сторону своего дома, но, сделав всего несколько шагов, чуть не подпрыгнула на месте, когда из-за дерева выскочил некто.
Наверное, не будь позади меня стражника, я бы заорала не своим голосом. А так, вроде бы и под защитой, и чужих здесь быть не должно... Но сердце всё равно рвалось на свободу, пробивая себе путь через горло.
– Чёрт возьми, ну и напугал! – воскликнула я, схватившись за сердце, когда фонарь осветил Дина. – Нельзя же так среди ночи на людей выскакивать!
– Какая ещё ночь? – насмешливо вскинулся он, подходя ближе. – Детское время.
– Но темно ведь!
Дин пристроился рядом, и мы вместе пошли по дороге.
– Это что, твой хахаль? – спросил он, неопределённо кивая назад. Надо полагать, речь шла о Рю.
– Нет. Просто друг. Друг детства.
– А чего он тогда так обнимал тебя?
И ведь спрашивал на полном серьёзе, без тени улыбки.
– Он со всеми так общается, – я пожала плечами. – Любит всех очень, вот и обнимает. Тебе вообще какое дело, Дин? Как по мне, такие вещи тебя не касаются.
– Обсудим? – он рукой указал на маленькую квадратную беседку в нескольких метрах от нас. Воздух внутри неё согревался приветливым оранжевым светом фонаря.
– С чего вдруг ты решил это обсуждать? – спросила я, но пошла за ним в сторону беседки. – Между нами уже давно ничего нет, так что и говорить не о чем.
Дин не отвечал с минуту, пока мы не устроились друг против друга за крошечным столиком на длинной резной ножке. Деревья вокруг прятали нас от пронизывающего ветра, а крыша над головой – от мелко моросящего дождя. И, несмотря на весь копившийся во мне годами яд, было почему-то... тепло. И немножко сладко.
Откинув эти мысли, я нахмурилась в ожидании ответа.
– Да, – просто кивнул он. – Но при прошлой нашей встрече мне показалось, что ты... в чём-то меня обвиняешь. Хотелось бы прояснить.
Я резко вдохнула, откидываясь назад и упираясь напряжёнными ладонями в столешницу. Сколько ж можно прояснять!
– Прояснить тебе хочется? – воскликнула я резко наклонившись обратно. – Прояснить, говоришь?! А то сам не понимаешь, что не так?!
И тут же поняла, что совершила ошибку, подняв на него голос. Если он не сдержит свою ярость, придётся либо убегать, либо надеяться на свои способности к внушению. Я уже приготовилась успокаивать его, но Дин только покачал головой, полностью игнорируя мой тон. Взяв себя в руки, продолжила уже спокойнее:
– Дин. Не знаю, как в твоём мире, а в моём перестать писать своей девушке – это не нормально.
– В моём мире, – голос его стал вдруг слабым и тихим, как никогда, – не нормально игнорировать письма своего парня.
И мы застыли, глядя друг на друга, словно две коровы на выпасе.
– Постой, – сощурилась я через минуту. – О чём это ты?
Он задумчиво почесал нос.
– Кажется, что-то пошло не так.
– Слабо сказано, – кивнула я. – Ещё раз. Когда и сколько ты мне писал?
Он поднял глаза, видимо, предаваясь воспоминаниям, и через несколько секунд, нервно теребя край рукава, начал сбивчивый рассказ:
