То, что произошло у него с Олей, не имело ни названия, ни оценки. Только вопрос: зачем? Зачем нужно было строить из себя графа Рязанова перед новоявленной Кончитой? Ради красоты падения? «Ах, какой я несча-асный и больной кра-акодил-л! И никто не узна-ает, где могилка-а моя-я!» — только не надо ничего насчет провокации. Уж ему-то, ему! Да все было понятно еще до пива. И все изначально было в его руках. Чтоб такой перетертый мужик попался на ситуацию, напридуманную семнадцатилетней школьницей? Ах, «понесло»! Хо-хо! Да любой псих знает, что перед наступлением даже самой необратимой истерики всегда — всегда! — есть момент, когда он, только он решает: стерпеть или отпустить удила. Коротенький такой момент, но вполне даже достаточный, чтобы нести ответственность за все потом сотворенное. Ответственность за это вот «понесло». Нет, милостивый государь, не юлите, тут произошла просто-напросто месть. Месть той, кто хотела и сумела унизить его, Сергея, натыкав московской неудачливостью и улан-удэнской несостоятельностью. Тут у нее — Америка, Понтиак, Муссонный залив и Хрустальный мол, а там у него — остропузый полубурят тесть, ненормальная дочь и вызывающая тошноту жена, доставшаяся в наследство из-под лучшего друга. Что? Наглядно? То-то. Да, конечно, такое сравнение и у Будды не гарантировало смирение. Но причем тут школьница? Лезущая теперь вовремя и не вовремя целоваться распухшими губами. Как избегать ее несужающихся от познанного зрачков? И каково же еще при этом весь вчерашний вечер было благодарственно улыбаться или многозначительно хмуриться чуть шепелявившей воркующей скороговорке ее матери, и искренне пожимать узкую, цепкую ладошку отца. Почти ровесников. Тоже Рязанов, блин. Спасало то, что они «все просчитали и посоветовались с доверенными друзьями», и наконец-то завтра утром Сергей, отпустивший усы и с паспортом усатого Саши, а Тамара за рулем, пересечет мексиканскую границу. А там хороший русский человек, ему можно доверять, так как он из потомков еще той, первой эмиграции, поможет Сергею всего-то за триста долларов отметить визу, сам выкупит для него билет и посадит в самолет до Бейджина. «Вы знаете, как тут, в Америке, разделяются три эмиграционные волны из России? — недорезанная, перерезанная и обрезанная»! Он смеялся, отшучивался, нервничал и успокаивал, и — ни малейшего повода для распухших губ и расширенных зрачков! Саша и Тамара суетились, пытались ничего не забыть, не упустить и не перепутать, требовали от себя и всех предельного внимания, и от этого суетились еще больше. Они так волновались от предстоящей им подпольно-контрабандной операции, такой преступной и такой жертвенной, что совсем ничего не заподозрили. Точнее, ничего не увидели. А еще точнее: даже не догадались заподозрить.
