– И это обстоятельство заставляет нас квалифицировать это происшествие не как несчастный случай и даже не как самоубийство, а как убийство, – закончил полковник.
– Какое обстоятельство? – повторила Дана, поняв по тону Бар-Лева, что сейчас она услышит нечто из ряда вон выходящее.
– У трупа… – начал Бар-Лев и осекся. – У тела Миши Орлова… – Он сделал жевательное движение челюстями, словно пытался заставить себя произнести следующую фразу. – Короче говоря, какой-то негодяй отрубил у тела голову.
– Как?! – вырвалось у Даны.
Она почувствовала, как дрогнул подбородок и из глаз вновь потекли слезы. Неужели это правда? Кто мог это сделать? Зачем? Может быть, кто-то считал, что Миша еще жив? Но этот кто-то не ударил мертвое тело ножом, не выстрелил в него, не задушил, а отрубил голову. Зачем?
– Отрубили голову? – Дана не сводила глаз с полковника Бар-Лева. – Ты уверен?
– Уверен. – Полковник вновь отвел глаза, словно ему было неловко за действия преступника. – Примерно за полчаса до прихода в Ашдод кок судна обнаружил, что дверь продуктового склада вскрыта, и вызвал капитана. Капитан пришел вместе с боцманом и помощником. И они обнаружили там тело без головы.
Подбородок Даны задрожал, и она заплакала, закрыв глаза сжатыми кулачками. Полковник Бар-Лев молча смотрел в стол.
– А почему тело хранилось на складе? – почти шепотом спросила Дана, в очередной раз всхлипнув и шмыгнув носом.
– Насколько я понял, в этом помещении установлены две большие холодильные камеры, – тихо ответил Реувен Бар-Лев, не отводя глаз от записей в блокноте. – Сразу после того, как тело Орлова извлекли из моря и судовой врач констатировал его смерть, капитан распорядился освободить от продуктов одну камеру и положить в нее тело, завернув его в брезент. Когда капитан, его помощник, боцман и кок вошли в помещение склада, они обнаружили развернутый брезент, а на нем тело без головы.
– То есть преступник взломал дверь склада, вытащил из холодильной камеры тело и отрубил ему голову? – Дана поежилась, пытаясь представить действия преступника. – Значит, это не случайные, а совершенно целенаправленные действия?
– Безусловно целенаправленные, – кивнул полковник Бар-Лев. – Майор Бараш сообщил мне, что голова была отрублена несколькими ударами топора.
– Откуда на яхте топор? Или преступник готовился к убийству заранее?
– Топор висел на стенде противопожарной безопасности вместе с огнетушителем, ведром, багром и прочей ерундой. Эксперты, конечно, скажут точно, был ли это тот топор, которым отрубили голову, но мои ребята не сомневаются, что голова была отрублена именно им.
– Но почему? – судорожно выкрикнула Дана и отняла руки от лица. – Почему? Зачем преступнику отрубать голову уже мертвому телу? Его ведь уже убили. Уже убили… Зачем же… Зачем такое зверство?
– Не знаю, – полковник Бар-Лев окинул Дану сочувственным взглядом и развел руками. – Но, возможно… Какая-то демонстрация. Какой-то вызов. Ненависть к убитому. Желание осквернить тело.
– Кто так ненавидел Мишу? Кто? – Дана всхлипнула. – Там ведь были только близкие ему люди. И члены команды, которых он набирал. Которым он платил. И платил хорошо.
– Мои люди это выяснят, дорогая. Они выяснят все. И найдут этого негодяя, – пообещал полковник Бар-Лев.
Дана кивнула.
– Я надеюсь на это, Реувен, – она ткнулась носом в платок. – Я очень надеюсь, что твой хорошо соображающий майор найдет этого убийцу.
– Найдет, – уверенно заявил полковник Бар-Лев. – Уверен, уже сегодня к вечеру он предложит какие-нибудь версии.
Полковник положил на стол тяжелые ладони.
– А ты поезжай. В порту тебя пропустят к самому причалу. А там тебя заберет наш патрульный катер и доставит на яхту. – Полковник поднялся со своего кресла, обошел стол и остановился около Даны. – Только я тебя прошу, дорогая…
Дана подняла голову.
– Я же тебя знаю. – Полковник выдержал ее долгий взгляд. – Пожалуйста, не противоречь майору и не ругайся с ним. Он выдвигает много идей. Не все из них гениальные. Но в конце концов он приходит к верным выводам. Так что прояви терпение.
– Хорошо, – пообещала Дана и шмыгнула носом. – Я буду пай-девочкой.
Полковник Бар-Лев кивнул, еще раз обнял Дану за плечи и снял трубку с телефона.
– Галит, передай дежурному офицеру. Пусть свяжется с портом и попросит пропустить на пирс машину нашей гостьи. А наш катер пусть доставит ее на борт этой яхты. Да, на которой совершено убийство.
Полковник вернул трубку на рычаги и приветливо махнул Дане рукой.
– Поезжай. Счастливо тебе!
С причала порта на яхту, стоящую на якоре метрах в пятидесяти от берега, Дану доставил полицейский катер. После захода солнца разыгрался ветерок, и маленькую, отчаянно дымящую трубой посудину с темно-синим флагом израильской полиции на корме нещадно бросало во все стороны. Дана сидела, привалившись спиной к холодной металлической стене рубки, и судорожно хватала ртом свежий, пропитанный солью воздух.
