Поэтому сегодня в нашем распоряжении три источника сведений о Джейн Остен: несколько сплетен, дюжина писем и ее книги. Если кто-то сомневается насчет сплетен, то это зря: хорошая сплетня дорогого стоит – если оказалась жизнестойкой, то в сплетне определенно что-то есть, из нее можно извлечь пользу, если, конечно, подойти к ней умно. Например, маленькая Филадельфия Остен сплетничает о своей кузине: Джейн «вовсе не хороша собой и очень надменна, так двенадцатилетние девочки себя не ведут: Джейн капризна и жеманна»1. А вот своими воспоминаниями делится миссис Митфорд2: она знавала женскую половину семейства Остен, когда те были еще совсем юными,– так ей Джейн всегда казалась «прехорошенькой, глупенькой, влюбчивой бабочкой, у которой на уме одно только замужество». Дальше – больше: пожелавшая остаться неизвестной знакомая мисс Митфорд сообщает, что «нынче Джейн не узнать, она превратилась в чопорнейшую педантшу: держит спину, словно проглотила аршин, слова лишнего не скажет, в общем, чистейшей воды „одинокая невинность“3, что до выхода в свет „Гордости и предубеждения“ никто и предположить не мог, что у этой прямой как палка, неразговорчивой особы за душой большой талант,– в свете на нее обращали не больше внимания, чем на кочергу или каминную решетку… Теперь же все переменилось,– продолжает доброжелательная дама,– она хоть и осталась кочерга кочергой, только теперь все ее боятся!…Одно дело, когда человек острит, это нормально, но когда он поддевает тебя на странице, выводя в образе какого-то смешного персонажа, это хоть кого напугает!» Опять же, не забудем про семейство Остен,– этот народ редко когда себя расхваливал, и тем не менее говорят, что братья «души не чаяли в сестре и очень ею гордились. Она для всех них была образцом для подражания – талантлива, добродетельна, обаятельна, и каждый из братьев втайне про себя мечтал о том, что какая-то из его дочерей или племянниц наследует черты его дорогой сестры, понимая при этом, что полного сходства все равно не добиться»4. Итак, что мы имеем? Очаровательно-чопорную особу; любимицу дома и пугало для посторонних; обаятельного, острого на язык и доброго в душе монстра – сплошные противоречия, которые тем не менее как-то уживаются в словесном портрете, и, что самое удивительное, с похожими парадоксами мы сталкиваемся и в романах Джейн Остен.
Начать с того, что пройдет несколько лет, и та самая надменная двенадцатилетняя барышня, показавшаяся Филадельфии не по возрасту капризной и жеманной, напишет удивительную и совсем не детскую повесть под названием «Любовь и дру
