Увы. «Je n’enseigne poinct; je raconte»14. В конце концов, как он может влезть в чужую душу, если о своей собственной он не может ничего сказать «просто, цельно и основательно… единым словом, без сочетания противоположностей»?15 Если с каждым днем он все меньше и меньше понимает самого себя? Хотя, пожалуй, один отличительный признак или, если хотите, принцип имеется: благородная душа чужда всяким предустановлениям и правилам. Тот, на кого больше всего хотелось бы походить, всегда открыт душой, как, например, Этьен де Ла Боэси16. «С’est estre, mais ce n’est pas vivre, que de se tenir attaché et obligé par necessité a un seul train»17. Законы – это чисто формальные ограничения, они не покрывают и десятой доли того безбрежного океана, что представляют собой разнообразные и хаотичные движения души, и то же самое привычки и обычаи – это не более чем удобные костыли для тех, кто слаб душой и боится дать волю фантазии. Мы же, полноправные владыки своей частной жизни, ценим ее превыше любых других наших сокровищ, и поэтому с огромной подозрительностью относимся к малейшим признакам тенденциозности. Стоит только запротестовать, выразить свое отношение к тому, к сему, ввести законы, и нам, чувствуем мы, конец: мы больше себе не принадлежим, мы живем ради других. На самом деле все должно быть иначе: пусть другие жертвуют собой на благо общества – мы им за это только в ножки поклонимся, осыплем почестями, а в глубине души и пожалеем за неизбежный компромисс между личным и общественным долгом. Но сами-то мы ни славы, ни милостей, ни казенной службы не ищем! Если мы у кого-то и в долгу, так только у самих себя: не дать потухнуть тому животворящему огню, что у тебя внутри; не расплескать живую воду спонтанных, непредсказуемых движений, не дать бездонному котлу впечатлений и восторгов выпариться – словом, поддержать огонь в волшебном очаге, каким является твоя душа, ибо, пока она жива, она поминутно сыплет чудесами как из рога изобилия, – вот первейшая наша обязанность. Жизнь – это движение и перемена, неподвижность – смерть, соглашательство – это конец; так давайте же говорить наобум, давайте повторяться, впадать в противоречия, нести околесицу, какой свет не слыхивал, городить чушь и вообще пускаться в фантазии и чудачества, нимало не заботясь о том, что подумает или скажет или как на это посмотрит свет. Главное – это жизнь, все остальное не важно… кроме, разумеется, порядка.
