На улице еще правил весенний светло-золотистый вечер, а в комнате профессора царил полумрак. На окнах висели темные жалюзи, наглухо перекрывающие солнечный свет. Посреди спальни стояла огромная кровать из темного дерева. Шкаф, рабочий стол, кресло прятались в тени. Ничего лишнего.
Увлекаемая мужской рукой, я переступила порог комнаты. Здесь витал легкий аромат дерева, сигарет и мужских терпких духов. Я глубоко вдохнула смесь этих запахов, и у меня закружилась голова от нереальности происходящего. Словно я оказалась в темной волшебной сказке о заколдованной принцессе и беспощадном колдуне.
В подтверждение моих мыслей, Сафонов зашел мне за спину и с тихим неотвратимым щелчком прикрыл дверь. Я нервно переступила с ноги на ногу, ощущая голыми ступнями прохладный шероховатый паркет. Профессор бесшумно подошел ко мне сзади и мягко поцеловал меня в шею, прямо под собранными волосами.
Дрожь пробежала по моей обостренной коже. Профессор по-мужски крепко обнял меня за талию, прижав к своему большому сильному телу.
Наше ломаное неровное дыхание, как густой сигаретный дым, клубилось в полумраке комнаты. Сафонов легонько прикусил мочку моего уха. От этой тонкой хищной ласки мороз пробежал по коже.
Мой трепет ознобом отозвался в мужском теле.
— Ты дрожишь, девочка… — шелест его низкого хриплого голоса затронул какие-то глубинные струны, заставив меня беспомощно оцепенеть.
Не выпуская из капкана своих горячих рук, профессор развернул меня к себе. Пробежавшись по моему лицу напряженным взглядом, он остановился на губах. Физически ощущая тяжесть его взора, я почувствовала, как они зудят от прилившейся крови.
Мужчина помедлил бесконечную секунду и накрыл мои уста медленным тягучим поцелуем. В изнеможении я прикрыла глаза, руками обхватив широкие мужские плечи. Ощущая бархатистую шероховатость его горячих требовательных губ, я сходила с ума. Я несмело отвечала на протяжные неторопливые поцелуи. Мужчина умело ласкал меня губами, языком… Наш поцелуй расцветал, становясь всё более откровенным.
Мужские руки тяжеловесно гладили мою спину, зарывались в волосы, весомо ложились на плечи. Я не заметила, как привстала на цыпочки, целиком растворяясь в поцелуе.
Тяжело дыша, Сафонов оторвался от моих губ. Горящим взором он посмотрел мне в глаза.
— Это будет самая тяжелая ночь в моей жизни, — усмехнулся мужчина.
— Ты же спишь на диване, не забыл? — проговорила я, пытаясь унять бешеный пульс.
— Выгони меня… — прошептал Сафонов и впился в меня новым жадным поцелуем.
Я невольно застонала от хищных ласк. Не отрываясь от моих губ, мужчина маленькими шажками повел меня к кровати. Я обвила руками его шею, запрокидывая голову навстречу горячим ненасытным поцелуям.
Мужчина бережно опустил меня на кровать. Нависнув надо мной, он окинул меня всю своим невозможным предгрозовым взглядом. Прекрасный, сильный, настороженный зверь…
Я прерывисто дышала. Я тонко чувствовала эту грань, которую нам нельзя переступать. Все мое тело дрожало от этой невыносимой сладкой пытки. Приподнявшись, я потянулась за новым исцеляющим поцелуем.
Мужчина нетерпеливо ответил мне, изводя меня ласковыми губами. Плотно прижав меня спиной к кровати, он медленно завел мои руки наверх. Я вся в его власти. Это ощущение сносило мне крышу. Не важно, что было до, не важно, что будет после. Есть только мы. Здесь и сейчас.
Я пьянела от близости Сергея, от его откровенных поцелуев, от его воспаленного дыхания. Я чувствовала власть над этим мужчиной, и это окрыляло меня. Тонкой тростинкой я выгибалась в напряженных мускулистых руках, и чувственные полустоны вырывались из моей груди.
Мы изводили, мучали, терзали друг друга. Наши тела, раскаленные до предела, причиняли боль. Мы плавились в этих сладостных пленительных муках. Время тянулось бесконечно, как тягучая вязкая карамель.
Не снимая одежду, мы доводили друг друга до исступления. Сергей накрывал меня поцелуями снова и снова. Мои губы болели и ныли, но я не могла остановиться. Я яростно возвращала поцелуи, бесстыдно обхватывая ногами мужские бедра.
Профессор страстно безудержно ласкал губами мою шею, плечи — всё, до чего позволяла прикоснуться растянутая футболка. Я практически теряла сознание от этих безудержных запретных ласк.
Мы не переступали черту, но это давалось нам нечеловеческими усилиями. Профессор понимал, что только так он сможет завоевать мое доверие. А я испытывала странный противоречивый коктейль чувств — мне нравилось изводить мужчину, доводить его до предела, и я получала необъяснимое удовольствие от невозможности с головой погрузиться в водоворот чувственных плотских наслаждений.
Мы балансировали на грани и сходили с ума, разделяя одно дыхание на двоих. Чувственно, откровенно, запредельно… Между нами не осталось стеснения, стыдливости, робости. Только один главный запрет. И мы неукоснительно следовали ему.
