Говорят, давно уже из-за бабы такой же сыр-бор был, сколько народу тогда по такому случаю положили, никто не помнит, но драка тоже изрядная была. Слыхали, бабу это прирезали потом от греха.
После той стрелки вроде тихо какое-то время было, потом опять на дальних конопляных делянках шум пошел. Рустамовы бойцы на наших наезжали. Матюху Фролова подстрелили, не сильно, правда, но Доценту повозиться пришлось. Не дело это было. Отпустить мальчишку никак было нельзя. Никому он не должен был достаться. Это в одном только случае могло быть. И Влад это понимал, и лицом темнел с каждым днем.
Он в то время пацана своего трахал просто непотребно, словно на целую жизнь вперед. Таскать его с собой везде начал. Малой и сам чувствовал, что не так все идет, улыбался реже. Человек искусства, так сказать, они же все чувствуют сильнее, да и обрывки разговоров слышал же, благо, слух-то у него был неплохой. Влад бесился иногда, орал на него, отрывался типа, а потом целовать бросался, да так, что пацан аж пищать начинал.
Я, конечно, не спорю, что когда под тобой такой змееныш синеглазый извивается и в судорогах под тобой бьется, трудно, конечно, пистолет поднять и, глядя в глаза эти синие, в него выстрелить. Знаю, трудно. Но можно же со спины финкой под сердце, чтобы не мучился сильно, да и не понял ничего. По-разному же можно.
И вижу, что Влад бесится сам по себе, и никак это ему не по душе. Жалко, конечно, было, как не жаль, я же не зверь какой-нибудь. Но бойцы дороже. Влад попереживает, конечно, не без этого, слишком он к кукленку своему прикипел, но что делать, всегда нужно выбирать, и выбор не всегда приятный бывает.
Но ребята уже самые уважаемые стали говорить, что вообще никак это не годится.
Влад переругался с ними конкретно, но вид у него был, как у старика, которому лет сто исполнилось.
21.
В конце концов его Антибиотик к себе вызвал. Я в коридоре сидел, слышно хорошо было.
Антибиотик издалека не стал заходить.
- У нас на днях сходняк был. Прости, что тебя не пригласили. Ты знаешь, о чем мы терли. Я тебе должен огласить решение сходняка, для тебя это будет не новость.
Влад молчит.
- Непонятки, Влад. Серьезные люди передают, что нужно, чтобы вся территория до Заозерского водохранилища была под нашим контролем, а Рустам с солнцевским объединяется. Это будет большая сила, и придется с ним по-хорошему договариваться до тех пор, пока не сможем его оттеснить. Мне передавали, что у вас с заозерскими стрельба началась, ты знаешь, что это нарушение давнего договора, и уже не важно, кто первый начал и из-за чего. Мы не знаем, что вы с Рустамом между собой не поделили, но не это главное. Именно сейчас война между районами никому не нужна.
Молчание.
- Решение такое: пидорка надо убирать, и ты это знаешь. Думай, Влад, времени мало. Очень мало. И притом он должен исчезнуть не просто так. Должны быть похороны. В открытом гробу. Лицо чтобы было видно. Рустам должен там быть. Надо, что бы при вас обоих его закопали, и вопрос будет навсегда закрыт. Можете поплакать вместе на могилке… У тебя же дети, Влад.
- Не начинай.
Таким голосом, что я подумал, Антибиотик ему уже в печенку нож загнал.
Потом долго тишина стояла.
- Когда? – Белый тем же голосом спрашивает.
- Давно, давно уже надо было. - Потом, видно, на Влада посмотрел. - Неделя, Влад, неделя – это крайняк. Если самому трудно, я понимаю, мы поможем, все мы люди...
- Сам!
Влад вышел от Антибиотика черный как туча, дверью так хлопнул, словно хотел, чтоб на того потолок обвалился. Я к нему в тот день лезть боялся.
А тут еще тесть названивает и в истерике орет, что вокруг дочкиного садика мордовороты какие-то трутся, и на ихнюю машину, когда он внучку из сада забирает, нехорошо глядят. Типа: «Что происходит, Влад?!»
Если бы ты видела охоту на волков. Когда матерого зверя загоняют в западню, в какой момент он понимает, что все, выхода нет? Я такого у волков не замечал. До последнего вожак ломится из западни и даже под градом выстрелов готов до последнего рвать глотки. И убить его не так просто, если только в сердце попасть, ну это еще ухитриться надо.
Влад тянул долго. Намного больше недели, очень намного.
Почти до осени это продолжалось. Помню, мы сидели как-то в гостиной в этой, день к вечеру клонился, солнце за озером садилось, облака красные были такие, к ветреному дню. Сашка у окна стоял, в сад смотрел и на закат за озером. Влад по трубе трандел, что недавно купил, с Маринкой сначала про предков терли, да про дела всякие, потом слышу:
- Так. Хватит про это нудить, дай мне Леху, что у него там?
Потом уже с сыном:
- Так, кто первый начал? Славка? Ну и правильно ты ему ввалил, не будет первый лезть. Деду помогай, ему нельзя тяжести таскать. Да…
Потом еще они что-то терли, напоследок он с Лизочкой говорил, у него аж голос менялся, когда он с ней разговаривал, любимица как-никак.
- Скоро уже. Скоро приеду, я тоже скучаю, маленькая, уже недолго осталось…Да, и на море поедем, я тебе настоящие корабли покажу…
