Влад к пацану своему заходил, про любовь ему что-то загонял. Думаю, пацана его любовь изрядно проняла, до самых печенок. Потом, когда мальчишка чуть отлежался, давай Белого просить: «Вы же свое получили, отпустите». Влад ему сначала лапшу на уши вешал, типа: «Подожди, отлежись, извини, так получилось, погорячился я».
Как-то у них разговор один случился. Пацан уже ходил, плохо, правда. Зашел Влад на него полюбоваться. Комплименты ему там всякие: «Как ты сегодня хорошо выглядишь, уже почти поправился», и прочая лабуда. Тут малец давай свою волынку тянуть, мол, спасибо вам, конечно, за все, но пора бы мне уже и честь знать, отпустите меня уже домой.
На этот раз Белый ему все и высказал. Типа, никуда ты не пойдешь и никуда от меня не денешься. Сильно ты мне понравился, и отпускать я тебя не собираюсь. На этом месте с пацаном форменная истерика приключилась. Никогда не слышал, чтобы так рыдали. Повалился он Белому в ноги, за сапоги его хватает: «Отпустите. Вы же обещали, что если я приду, вы отцу долг простите. Я же все сделал, как вы хотели...»
Влад ему и говорит: «Про то, что я тебя отпущу, речи не было. И вообще, я с пидорасами ни о чем не договариваюсь. Еще раз рот без разрешения откроешь, огребешь так, что мало не покажется».
На тех словах он и вышел, а малой в дверь давай стучать, рваться и одно кричит, чтобы выпустили, ага разбежались… Вечером я ему еду принес, он на полу у стенки сидел, лицом в колени уткнулся. Есть он с тех пор перестал, кормили насильно. Целыми днями на постели лежал, в стенку глядя.
Через несколько дней Влад к нему зашел, смурной такой, видно, что не в настроении. Слышу, кричит мальчишка, навроде того: «Что вы за негодяй, ненавижу, руки уберите». Потом был звук удара. Мальчишка только вскрикнул. «Рот свой закрой», - это уже Влад. Потом у них возня была. Пацан все просил: «Не надо. Пустите». Ясно, чем у них дело там закончилось. Белый вышел потом довольный. А к мальчишке опять врач приходил, и простыни выносили. А на них — пятна крови. Опять он лежал, не вставал, ел сам, мало, правда, но ел. Не хотел, чтобы насильно запихивали.
Влад с неделю по делам был в отъезде. К Маринке с детьми ездил в Ильичевск. Они на лето с Дашкой к нам поближе перебрались. В Красногорск-то ездить каждый раз - не ближний свет. Семьянин он был неплохой. С Маринкой нормально у них все было. Детишки в хороший садик ходили, Маринка не работала, все по салонам сидела, они с моей Дашкой большие подружки были, ну, все как у людей. А что помимо случалось, так это же не в ущерб семье. А это самое главное, по-моему.
Как в деревню вернулся, дела порешал, и к пацаненку наведался. Давай заливать: «Я соскучился. Как тут мой малыш». Пацан в угол забился. «Не подходите ко мне, не трогайте. Я вас ненавижу, вы это понимаете?»
Влад послушал весь этот расклад, снял ремень свой армейский, пряжка на нем была здоровая. Видно решил отходить пацана от всей души. Вот это было шоу. Мальчишка кричит, по комнатке своей мечется, Влад за ним, не знаю, попал он по нему или нет, но орал он тоже немало:
- Гаденыш ненавистный! Ну попадись мне!
Вдруг, бац и затихли. Я думаю: "Ну все, угробил пацана нафиг".
Захожу. Смотрю, Влад под кровать лезет, вроде как хочет из под нее банку с вареньем достать. Я хотел сказать: "Да Петровна все варенье на той неделе еще в подвал спустила, я же ей помогал". Только слышу Влад рычит:
- Вылазь, кому говорю!
А из-под кровати всхлипывания только и слышатся. Пацан видать, вывернулся как-то и под кровать залез и там заякорился так, что Влад его никак достать не мог. Я спрашиваю:
- Помочь? И присел тоже около кровати.
Влад на меня зырк. Смотрю, вроде отпустило его, типа уже не злится так. Я тоже под кровать заглянул и понял сразу, если бы мы Сашку оттуда тащили, то порвали бы его точно, потому что он в самый угол забился, в ножку кровати вцепился и фиг он ее когда отпустил бы. Трясется там, сжался в комочек и зыркает на нас.
Влад говорит:
- Ладно, все, вылазь. Все уже, руку давай. И так говорит, чтобы пацан понял, что правда все, бить не будут.
Выволок он малого из-под койки, тот со страху уже и шевелиться толком не может, смотрит на Влада глазищами по пять копеек, бледный весь.
Белый его к себе подгреб.
- Чего, стремно за базар отвечать? Все, иди сюда.
Пацан только пялится на него и руками ему в грудь упирается. Влад мне через плечо говорит:
- Макс, выйди.
Я уже дверь закрывал, последнее, что слышал:
- Да что ты не привыкнешь никак. Дай я посмотрю...
Остальное я не слышал уже, потому как про варенье вспомнил, решил в подвал наведаться, у Петровны малиновое всегда хорошо получалось.
