Тогда каждая тонна бессемеровской рельсовой стали приносила ему сто двадцать – сто тридцать долларов, и если бы его заводы простаивали хоть минуту из-за отсутствия руды, он посчитал бы, что упустил всю радость бытия. Он постоянно с пустым взглядом и натянутыми нервами смотрел на озерную линию горизонта, высматривая судно с рудой. Как-то его приятель поинтересовался, может ли он разглядеть корабль.
– Пока нет, – словно завороженный, отвечал этот мой друг, – но он вот-вот покажется.
В то время торговля рудой в Кливленде была в центре внимания. За пятьдесят лет до того мой бывший работодатель получал за тонну четыре доллара, при этом необходимо вычесть еще затраты на ее транспортировку. А тут только вдумайтесь: человек, развлекавшийся в свободное время прокладыванием аллей, перевозя руду на огромных судах по восемьдесят центов за тонну, приобретает на этом огромный капитал!
Сейчас пришло время рассказать об архитектуре пейзажей – увлечении, которому доставалась львиная доля моего свободного времени.
Думаю, этот мой друг не одинок в своем удивлении от того, что я так увлечен искусством создания пейзажей. Возможно, кто-то знает, что моя семья вызвала в наше поместье именитого мастера, чтобы я своим непрофессионализмом не превратил семейное имение непонятно во что. Тогда передо мной стояла цель – найти лучшее место для постройки в Покантико-Хиллз нового дома. Чтобы выбрать лучший вариант, я изучил каждый фут своего участка. Деревья превратились в моих верных друзей, любой холмик и впадинка на территории были мне знакомы как свои пять пальцев.
Когда именитый специалист прибыл, показал мне свои планы и поставил вдоль направлений столбики, я рискнул познакомить его со своим проектом. Меньше чем за неделю я создал его, причем все дорожки, пересекаясь, открывали великолепные панорамы с вершин холмов, за которыми переливалась речная гладь с бегущими облаками и неоглядной равниной, венцом всех моих трудов. Я тоже обозначил направление тропинок и месторасположение дома другими столбиками.
– Взгляните, пожалуйста, – предложил я, – и выберите лучший проект.
Это был миг ликования, когда известный мастер назвал мой вариант более удачным и похвалил место, где я собирался строить дом.
Сколько тропинок, аллей и дорог я проложил своими руками, даже не представляю, но трудился я усердно и нередко задерживался за этим занятием дотемна, когда опустившаяся ночь мешала продолжению работы: она скрывала и сигнальные флажки, и отметочные столбики. Возможно, не стоит столько страниц отдавать под такое подробное описание того, как я обустраивал дорожки. Но это, пожалуй, то самое отвлечение от темы бизнеса и денег, которой я уделил столько глав в этой книге. Эти рассказы позволяют немного отдохнуть от деловых вопросов, которым посвящены мои мемуары.
Я вел свои дела не тем привычным способом, который давно вошел в обиход дельцов моей эпохи, поэтому всегда имел достаточно времени на свои увлечения. Несмотря на то что в определенный момент главное отделение компании переехало в Нью-Йорк, я все же проводил значительную часть лета на даче в Кливленде, эту привычку я сохранил до сих пор. Я отправлялся в Нью-Йорк лишь тогда, когда без моего присутствия было не обойтись, во всех остальных случаях поддерживал связь с помощью личного телеграфа. В итоге я сберегал время для всего того, что было мне интересно: создание дорог, рассаживание деревьев, закладывание парков и все в таком духе.
Из дел, проводившихся под эгидой нашей компании, я считаю высаживание деревьев самым плодотворным и успешным. Я скрупулезно отмечаю все рассадники и слежу за положением дел в них. На днях я невероятно удивился, увидев, какую ценность спустя не так много лет дают насаждения, если провести над ними ту работу, которую взяли на себя мы, – к примеру, забрать из Вустерширского графства ряд молодых деревьев и высадить их в Лейквуде, что расположен в Нью-Джерси. Мы сотнями и тысячами пересаживали деревья, по большей части хвойные и вечнозеленые. Более десяти тысяч деревьев, если память не изменяет мне, мы пересадили и увеличили их ценность, улучшив их культуру с помощью наших проектов. Ввозя и сажая деревья из Покантико в наше поместье в Лейквуде, мы снимаем их со счетов одного земельного участка и заносим в кредит другого по рыночной стоимости. Получается, что мы сами становимся выгоднейшими покупателями для себя и сколачиваем небольшой капитал, продавая, скажем, в поместье в Нью-Джерси деревья по полтора или два доллара за штуку, когда их стоимость в Покантико составляет пять–десять центов.
