Наверняка сейчас уже нашлись те, кто вступит со мной в спор: если так рационально и бесчувственно подходить к благотворительности, то личные заслуги конкретных людей становятся практически незаметными и несущественными. Но мое мнение таково: отдельные люди должны послушать крупную организацию. Хотя, с другой стороны, организованная благотворительность не может подавлять индивидуальную инициативу, возникающую у нее под боком. Замысел об устройстве благотворительных трестов обретает все более ясные очертания, да и сами идеи благотворительной деятельности сегодня распространены намного шире, чем когда бы то ни было.
Критики не избежать любому благотворителю, как бы плодотворны ни были его усилия, какую бы программу действий он ни выбрал. Множество людей, отлично понимающих, в чем заключены будничные потребности человека, никак не в состоянии осознать, что рядом с этими потребностями существуют и другие, возможно менее заметные, но не менее значимые. К примеру, потребность в повышении уровня образования. Из невежества прорастают большая часть нищеты и высокий уровень преступности – и как не принять к сведению насущную необходимость образования! Поддерживая самые прогрессивные формы обучения (неважно, какой области оно касается), мы получаем грандиозные возможности влиять на умы людей с помощью расширения границ познания. Поскольку любые только что открытые или недавно ставшие частью повседневной жизни факты стремительно становятся достоянием всего человечества. Вряд ли можно до конца оценить всю глубину этого явления. Если вдуматься, сам факт того, что все величайшие достижения человечества в науке, медицине, искусстве и литературе – плоды широкого образования, становится самым веским аргументом в мудрости такого взгляда на вещи.
Когда-нибудь найдется мастер пера, который покажет, как победы во всех этих направлениях помогли удовлетворить возросшие жизненные потребности людей – образованных и неучей, богачей и бедняков – и как эти достижения приблизили нашу цивилизацию к идеалу.
Отсюда я делаю вывод: лучший вид благотворительности нацелен на то, чтобы всегда стараться найти истоки, первопричины и стремиться выкорчевать все корни жизненных неудач. Я принимаю такое активное участие в жизни Чикагского университета именно потому, что он, не изменив принципам серьезного учебного заведения, открыл в своих стенах возможности для самостоятельных глубоких научных исследований.
Заговорив о еще очень молодом, но уже подающем большие надежды Чикагском университете, я вспоминаю о докторе Уильяме Р. Харпере, настолько увлеченном энтузиасте своего дела, что никакая самая дерзкая мечта человечества не представлялась ему невозможной.
Наше с ним знакомство произошло в Вассарском колледже, где получала образование одна из моих дочерей. Доктор Харпер заезжал туда как гость главы учебного заведения доктора Джеймса М. Тейлора и читал по воскресеньям лекции. Оставаясь в колледже с субботы до понедельника, я нередко встречал там этого молодого ученого, бывшего тогда доцентом в Йельском университете, беседовал с ним и в результате сам проникся его воодушевлением.
Когда в Чикаго был основан университет, где Харпер стал ректором, он все свои усилия направил на то, чтобы собрать в этом заведении самых выдающихся ученых и организовать вне преемственной связи традиций образовательное учреждение, соответствующее всем запросам нынешнего уровня развития науки. Жители Чикаго, да и всего Среднего Запада, вложили в это начинание миллионы долларов с его легкой руки. В итоге этот человек добился внимания руководства штата. Это стало его главной опорой – не только финансирование, но и моральная поддержка и личное участие заинтересованных людей. Более плодотворную помощь и содействие трудно себе представить. Доктору Харперу невероятно повезло начать свое великое дело с такого благоприятного старта. Университет стал отражением его благородных духовных принципов, которые пробудили к себе интерес на всем Среднем Западе Америки, привлекли всеобщее внимание к вопросам высшего образования и подвигли как отдельных людей, так и целые сообщества и корпорации объединиться в желании совместных усилий. Публике, вероятно, никогда в полной мере не понять, до какой степени само появление университетов в западных штатах обязано особому дару и вдохновенной деятельности этого великого человека.
Помимо того, что доктор Харпер наделен такими удивительными чертами, как поразительная работоспособность и дар организатора, у него еще есть удивительно ценный талант – невероятное обаяние. С особым удовольствием мы вспоминаем именно те редкие дни, которые доктор Харпер с супругой провели в нашем поместье, стараясь отвлечься и отдохнуть от напряженных трудовых будней университета. Такого интересного и приятного друга, единомышленника и собеседника надо еще поискать.
