Нужно знать, чтó считать мелким отступлением от нормы, а что – опасным симптомом. Лучше не заметить тысячу мелочей, чем проглядеть серьезную, необратимую проблему. А порой вовремя подмеченное небольшое неравновесие может защитить от более тяжких последствий.
Мы хотим обеспечить нашим детям счастливую жизнь. Мы должны обеспечить им здоровье – чтобы его хватило не только на них, но и на их детей, наших внуков. Пусть в просторных комнатах, сами едва удерживаясь на поверхности, они не сходят с ума от тревоги за свое потомство.
Пускай они не блистают в гостиных, пускай лучше в тишине, вдали от хаоса современной жизни родят детей, обладающих широкой мыслью, мощной волей и пламенем чувств. Ущербность нашего смирения, наших компромиссов, нашей трусости – это ущербность наших больных, неполноценных нервов. Мы боимся нищеты, одиночества, боли, наказания, страшимся утратить комфорт, потому что не обладаем ни физическим, ни моральным здоровьем, которое могло бы дать сдачи любой мерзости, наплевать на злословие и железной рукой поддержать всякое справедливое дело. Жаждущие поверхностных впечатлений, ибо убоги духом, апатичные и одинокие, малокровные и малодушные, ведомые бесчувственным эгоизмом, мы хотим не быть измучены непосильным трудом – но следует, наконец, разобраться, куда толкает нас хаос грабительской экономики, с чем нам следует бороться и от чего защищаться, чтобы детям нашим не оставить в наследство проклятие за несовершенные преступления.
Как же нам быть? Вы не знаете, чтó у нас происходит, ни с кем не знакомы, не видали ни голубей, ни подсолнухов, ни ботинок Борща, ни панны Стефы[95], ни камня, который 6 апреля в восемь часов швырнул… не скажу кто и не скажу в кого.
Разве вам будет интересно, что Хеленка поругалась с Мышкой из-за тряпочки, если вы не знакомы ни со сварливой Мышкой, ни с темноволосой Хеленкой?
Вот я скажу, что Беньямин не повесил на место сапожную щетку, – а вам и невдомек, что щетку полагается вешать на место. Скажу, что Шмулек лучше всех рисует хвосты, – а вы, может, в хвостах не разбираетесь. Скажу, что во время завтрака Натя была мамой восьмерых сыночков и пяти дочек, – вы небось подумаете, что Натя кукол своих так называет.
Вы не знаете, что такое рапорты, как резать воск, почему прекратило свое существование Общество врагов бумажек и мусора. Зачем нужна армия, которой командует Либка? Что такое «дежурить по этажу», для чего требуется шланг и когда работает лавочка? Почему свои вещи – которые нашлись – Фелька не в состоянии держать в порядке? Не знаете, когда говорят «балда», а когда – «олух и балбес» и почему Пастелька получила по рукам, а Мимеле стояла в углу.
Вы не знакомы с маленькой Клёцкой, которая знает, чтó завтра будет на обед, не знакомы с Хасей, которая когда не спит, то как раз спит, а еще мечтает увидеть настоящего орла и живого осла. Не знакомы с Кусманчиком, который умеет ходить на руках и у которого отобрали новое одеяло, потому что он плохо застилал кровать. Не знакомы с Сыночком, о котором я ничего плохого сказать не могу, потому что он обидится; и с Малей не знакомы, которая бывает старше, а бывает младше, и волосы у нее не отстрижены, а просто она так спала. Не знакомы с Крышкой, которому в Америке вручат орден, и с Бзюком не знакомы, и с Пифкой, и с Фигой, которая хотела работать в лавочке, где сардельки продают, но ее не взяли, потому что маленькая. Не знакомы с Розочкой Крулицкой, которая не любит штопать чулки и разлила йод; и с Плачем, который подыскивал жену, но не сумел найти и который к ложке рыбьего жира получает четыре мятных леденца. А еще не знаете, что Петушка уже в Гродзиске[96] Петушком называли.
Как же нам друг друга понять, если дела обстоят таким образом?
И про наших голубей вы ничего не знаете! А их было пять – белые, с клювами. У каждого голубя свой собственный клюв. Трех украли – осталось два. Это был день большой печали – даже Войцех огорчился. И два голубя снесли два яичка. Голуби сидели на яйцах. После Андзи дежурным назначили Якуба. Мало кому разрешалось подниматься по приставной лестнице и смотреть на голубей. Потом что-то в голубятне народилось, но не голуби: Якуб не знал, чтó там такое в клетке, – может, совы, может, лягушки, но уж точно не голуби. Мы долго жили в неизвестности и тревоге. Оказались все-таки голуби, но некрасивые и глупые. Только позже они сделались настоящими – сперва сидели на жердочке, потом у дверцы, потом выбрались на крышу – теперь-то уже летают.
Или вот ботинки Борща.
