«Я сегодня встретил своего пациента. Помню, как его душил кашель, как ему не хватало воздуха и сил, чтобы словами выразить свое желание. Он мог лишь слабым движением руки показать, чтобы ему дали кислород. Я вызвал инструктора: через три минуты синева губ прошла, дыхание стало спокойнее – больной прикрыл глаза, уснул. После того, что я увидел, я не имел права не разобраться в том, что такое кислород. Этому мелкому случаю я обязан тем, что нашел свой путь. Вот уже четвертый год я работаю в химической лаборатории при аптеке. Я не вижу всех тех, кому наши лекарства приносят облегчение, но достаточно и этого одного».
«Когда через неделю я вернулся к нормальным людям, у меня было ощущение, что я из темницы вышел на солнце, душу переполняла благодарность, что природа так чудесно уравновесила ресурсы человеческого духа. Я ощущаю в себе всю полноту сил для борьбы за то, чтобы заставить уважать право человеческого духа на полноценное и радостное развитие».
«Я люблю мою школу для умственно отсталых – люблю этих взрослых людей, в которых мысль едва теплится: тем ценнее для меня легкое облако их улыбки, что оно так редко, так вымученно. Бедные, сколько волшебных возгласов изумленного человеческого разума для них останется недоступными. Сам застегнул пуговицу и ждет похвалы: справился с такой трудной и важной задачей. Я уже не сумел бы работать среди нормальных людей, этих заносчивых богачей, столь щедро одаренных природой. Мои хорошие, мои ни в чем не повинные! Весь их грех – что отец был нищим или мать пьяницей, что за ними плохо смотрели в детстве и они выпали из колыбели, что мозг их слишком мал и в каком-то его уголке притаился шрам, что-то омертвело».
Нашу школу обвиняли в том, что она воспитывает целые отряды людей с непостоянными устремлениями и поверхностными знаниями, что наши воспитанники слишком легко переходят из одного отдела в другой, без всякой системы, без плана, что они слишком легко получают отрывочные знания в той или иной области – из отдельных занятий, лекций, популярных брошюр. В обычной школе преподаются – согласно разработанному плану – предметы, которые ученики забывают быстро и безвозвратно, а важнейшую, самую значимую информацию черпают… из газет. У нас же ученик, постоянно устремленный вперед, должен постоянно и углубленно восполнять пробелы в знаниях, иначе он не получит должность, которую ему, пока неготовому, хочется занять; а если бы он ее и получил, то жизнь его мгновенно отбраковала бы.
Непостоянство стремлений – лишь видимость. Наш воспитанник, учась постоянно, а следовательно, не теряя времени, одновременно ищет тот угол зрения, который более всего отвечает его склонностям: получая «общее» жизненное образование, он «дозревает» до специализации в одном направлении. «Дозревают» одни раньше, другие позже – но лишь в редчайших случаях настолько поздно, как это бывает в государственных школах…
Здесь не место перечислять те научные труды, которые подарила миру наша школа жизни.
В деревне новенький: он учится умываться, одеваться, застилать кровать, чистить одежду и обувь, обслуживать себя за столом, узнает, что такое школа жизни, знакомится с планом занятий. Одновременно он получает самое общее представление о том, чем занимается каждый из отделов школы. Это не мертвая наука, по рисункам и муляжам, – наш деревенский лагерь выстроен и живет по образцу школы жизни; здесь тоже есть библиотека, мастерские, ферма, больница; отсутствует всего несколько отделов, и если о них новичку пока только рассказывают, то он знает, что увидит их через две недели, через десять дней, через неделю, завтра.
Приехавшему из деревни новому воспитаннику выделяют место в столовой и кровать с тумбочкой в спальне. Вместе с инструктором он идет в класс, где слышит продолжение лекции, прерванной вчера в деревне: о разделении города на районы, об улицах, о нумерации домов и квартир. Сегодня, однако, он узнает также, каков план на два ближайших дня; узнает, в каком отделе будет работать, почему и как долго, чтó посетит сегодня в самой школе и за ее пределами, в городе.
Сегодня он работает в интернате; ему предстоит выполнить ряд действий низшего порядка, то есть самых простых, не очень ответственных и легко контролируемых. Самый короткий срок – пять дней, по часу в день. Минимальный срок растет по мере того, как ученик добровольно выражает согласие осваивать деятельность более сложную и ответственную.
Бегло познакомившись с интернатом (который новенькому уже знаком по деревне), со столовой, узнав план на сегодняшний день, ученик отправляется на дежурство.
Ему предстоит час дежурить в коридоре интерната на этаже, где расположены классы. Здесь он встречается с другим учеником, который, давая ему пояснения, одновременно передает свои обязанности.
– Вот ключ от кладовки, где находится: все, что нужно для увлажнения и подметания пола, тряпка для ванной комнаты, полотенца, таблички с названиями предметов для классов и т. д. На двери висит листок со списком этих предметов и указанием места каждого из них.
