«Он меня побил… бьет меня… бьет детей… из-за него я упал и ушибся… Задается… дурачится… Щиплется, царапается, плюется… взял… берет… Мешает. Глаза на мокром месте… Не слушается воспитательницу (редко)».
Дети высказывают мнение – искренне, свое. Где царит авторитет и нажим воспитателя – ответы будут неправильные, лживые, неполноценные; желателен был бы контроль, чтобы опрос проводили два человека (через не слишком большой промежуток времени).
Организация нашего детского сада дает детям неограниченную свободу высказаться; закрепилась традиция искренности, неограниченное право на расположение и неприязнь. Только в подобных условиях может представлять ценность сравнительный материал.
Потрясающую идентичность (!) результатов я получил в двух детских садах, очень разных.
Дети из детских садов (по сравнению со старшими детьми) не знают равнодушия, поражает ничтожное количество нулей. Они чувствуют, а не знают; охотно занимают неизвестную им эмоциональную позицию.
«Его – откуда я знаю… Не знаю, что дать… Немножко люблю, немножко не люблю… Пускай уж будет, что люблю… Ему я ничего не даю».
Ставлю нуль или плюс со знаком вопроса.
Реже всего случается:
«Я всех люблю».
Но и тут после ряда плюсов внезапная длинная пауза – и минус. Существуют мимолетные положения звезд, содействующие приязни (закон инерции чувств). На всех уровнях эмоциональной жизни случаются моменты суровых и мягких оценок. Важная и трудная область изучения!
Плюсы преобладают; мизантропов меньше, чем филантропов. Неприязнь бывает реакцией раздражения в тесноте и давке и в неприятных принудительных ситуациях (еда, соседство по шезлонгу, хождение парами). Раздражение против чужаков – новичков, не приладившихся еще к коллективу. Прощение или примирение назревает медленно; быстрее бросаются в глаза крикливые недостатки, достоинства раскрываются постепенно.
Любимцы – это уравновешенные, солидные и доброжелательные; дети ценят инициативу интеллекта, но им претит высокомерие и тщеславие. Не любят наглых, скандальных, обидчивых, склочных.
Многочисленны ошибки моих чересчур поспешных удивлений, многочисленны недоразумения, и сначала часты неожиданности – высокомерное пожатие плечами – подсознательная позиция: «Маленькие не знают, а я знаю».
А однако, они правы, даже в самых запутанных случаях всегда правда на их стороне, не на моей. Потому что «знать чью-либо жизнь – это не значит жить этой жизнью».
– Я уже его (ее) теперь немножко люблю, потому что не так сильно фасонит.
– Поставить кружочек (нуль)?
Затаив дыхание жду приговора.
– Ставьте крестик (плюс)!
Я поступал неправильно, недооценивая ответы редкие, исключительных детей; быть может, именно мир чувства дает право на обобщения? Быть может, различия не в качестве, а в интенсивности и в осознании?
Говорю девочке, всеми нелюбимой за жалобы, нытье, капризы, недружной и обидчивой:
– А знаешь: уже у тебя больше крестиков.
Порывисто прижалась – взгляд вдаль или вглубь – две тихие слезы. Незабываемая картина.
Упрек, с которым я чаще всего встречался:
– Не слишком ли это неприятно детям нелюбимым?
Они познают себя и жизнь.
– Ты любишь Целинку?
– Но ведь это я Целинка.
– Ну да: ты себя любишь?
Всполошилась, смутилась – кокетливо улыбнулась – задумчиво, полупротестуя или решительно:
– Люблю… Не люблю.
– Почему?
«Потому что я добрый (недобрый)… Послушный… Потому что бездельник…»
Если б можно было иллюстрировать кинопленкой, отснять жесты, взгляды, улыбки… Если б граммофонная пластинка передавала оттенок тона, акцента, паузы…
«Ну… Люблю… Очень люблю… О-о-о-чень люблю… Люблю-у-у… Обожаю!»
Число – это сила; оно мертво и равнодушно, но, вовлеченное в изучение воздушного мира чувств, может принести радостный ответ:
«Человек хочет любить, ему неприятны антипатия и гнев. Чтобы посеять несогласие и ненависть, нужно действовать методически, оказывать сильный нажим. Наперекор неблагоприятным условиям легко всходит на целине заслуженное чувство приязни или пленительное прощение».
