Можно лишить обеда или завтрака на день, на неделю, на месяц. Утверждаю, что морить голодом детей в интернатах – очень распространенное преступление и требует коренного пересмотра. О нем надо говорить столько же, сколько о телесных наказаниях, и даже больше.
На избитом ребенке – следы пытки; ребенок может быть истощен от болезни или хилый от рождения, необязательно от голода. Поймать преступника с поличным трудно: признается в конце концов, что лишил «десерта», что исключительно недисциплинированного или капризного действительно раз-другой оставил без еды. Случается, даже самая нежная мать скажет в гневе: «Ну и не ешь, ничего другого не дам». Привлечь к ответственности невероятно трудно, а доказать – просто невозможно. Даже при самом невероятном стечении обстоятельств тюрьма не угрожает.
Не приходится налетать на ребенка. Можно сохранить спокойствие, достоинство и даже кротость. Не приходится кричать. Приговор шепотом более весом.
– Неделю не будешь получать ужина.
Это не вспышка гнева, когда наказание через час кончилось. День за днем все та же автоматически возобновляющаяся, все более мучительная пытка. Долгие часы унижения, зависимости, терзаний, бессилия. Атака на тело и на дух ребенка. Голодом можно ко всему принудить и все предотвратить.
Кто владеет подобным сокровищем, должен его старательно беречь. Тайна, имеющая такие неслыханные плюсы, не может быть популярной. Поэтому с ужасом говорят о наказании детей голодом, а так мало пишут о нем, и ничего не сделано, чтобы его предотвратить.
Предлагаю конкретный проект.
В каждом интернате должны быть весы. Детей надо взвешивать не каждый квартал или месяц, а еженедельно. Взвешивать должен обязательно врач или, во всяком случае, кто-то извне. Это оградит детей от уродливых, грешных, преступных наказаний, приведет к контролю кухню, которая под наблюдением весов должна будет хозяйничать честно.
Это дело, которым должны заняться: Общество евгеники, Общество педиатрии и все гигиенические общества и Общества опеки ребенка. Нельзя ждать сложа руки, воспитательная чахотка может стать повсеместной болезнью.
Напрашиваются выражения дешевого возмущения и обвинения, которые ничего не стоят. Я бы хотел их избежать. Студенецкий процесс не был сюрпризом. В правление входили люди серьезные, опытные – не наивные, которых легко обвести вокруг пальца; в заведении работали ксендз и врач. Именно врач много лет назад направил соответствующий рапорт в Министерство юстиции и Отдел здравоохранения. Так что и говорить нечего – знали. Правильнее было бы сказать: мы все догадывались (впрочем, я помню подобный процесс и в Германии, и во Франции, которые после войны должны бы более других заботиться о каждой молодой жизни).
Не будем себя обманывать: о том, что происходило, догадаться было можно. Отдельные преувеличенные факты открывают многочисленные тайны, страшные тем, что они повседневны, обыденны.
Голод не является особенностью только исправительных заведений. Он имеет четыре причины: скудные средства, которыми располагает заведение, бесчестное хозяйствование, плохая работа поваров, воровство среди воспитанников – более молодых и слабых объедает «элита». Вследствие этого из десяти картофелин – которых и так недостаточно – ребенку или подростку достается четыре.
То же самое
За кражу – порка. За бегство – передача в семью на перевоспитание. А туда уже никто соваться не осмелится.
Поощрения для охранников. Их задача – препятствовать бегству и защищать власть от возможной расправы, которая уже в тюрьме настигла одного из злодеев. Можно предположить, что Студенец развращал как воспитанников, так и воспитателей.
Юристы и социологи в своих кругах размышляют: насколько нравственно ущербными воспитанные в таких условиях граждане вступают в жизнь; насколько опасны для общества и правоохранительных органов накапливающиеся обиды, гнев и протест; чем запугивать и как наказывать людей, привыкших к атмосфере подобного заведения, вооруженных и закаленных его опытом.
Нас же должен занимать другой вопрос.
При наличии всеобщего образования кандидаты в исправительные заведения на некоторое время попадают в школу. Окажутся в ней – вероятно, уже оказались – и бывшие воспитанники Студенца. Распределенные по разным классам, какие они ставят перед учителями задачи, какие создают трудности?
Поменьше слов: чужое слово лишь в редчайших случаях определяет свободное действие человека.
Задача учителя – хорошо знать учеников и – в исключительных случаях и без гнева, без раздражения, скорее с сожалением – сразу же констатировать: «Растет хулиган, источник проблем и хлопот».
Учитель обязан уже сегодня защитить от такого класс. Не его дело – задумываться о будущем.
Опыт учит, что нет ребенка, который не мог бы исправиться. Если он не исправится, пускай растет вне школы.
