— Да как ты смеешь нести такое про Дамблдора, лживая ты тварь?! — грубо обратился к его матери Грюм, на этот раз, видимо, настоящий. — Запудрила мальчонке мозги, а теперь…
— Не смей обзывать мою мать, урод! — перебил его Гарри, вскинув волшебную палочку, но дядя Сириус схватил его за плечо и не дал ни сдвинуться, ни атаковать.
— Сириус, ты что творишь?! Ты на чьей вообще стороне? — обратился к нему Люпин. — Ты забыл, кто твой друг, или думаешь, мы тебя не узнаем? Или сестрица не только внешность тебе изменила, но и мозги запудрила?
— Не смей трогать мою сестру, волк ты позорный! — обратился к нему дядя Сириус и, отпустив Гарри, тоже достал палочку. — Ничего я не забыл! И то, как гнил в Азкабане, и то, что мне никто куска хлеба не прислал! Таких друзей, как ты… Сказал бы я, где таких друзей видел, да неудобно при ребёнке!
— Да ты…
— ГОСПОДА! — громко оборвал своих же соратников Дамблдор. — Мы явились не для того, чтобы спорить, не так ли?
Ему никто не стал возражать, и он снова посмотрел на противников.
— Гарри, прошу тебя, выслушай меня…
— Ещё чего не хватало, — возразила этому мама, вскинув палочку, но Дамблдор смело шагнул вперёд, вскинув руку, из-за чего его сторонники с трудом сдержались и остались на местах.
— Белла, довольно. Я долго терпел твои выходки, — строго обратился он к ней. — Думал, что раз ты меня победила в Визенгамоте, то ты преследуешь какую-то цель… думал, что ты хочешь навредить Гарри… Признаю, конкретно в этом я ошибался… Но ты сделала намного хуже. Ты обманула Гарри, внушила ему ложные убеждения и теперь используешь его, как...
— Я так и знала, что вы это скажете, Дамблдор. Вы только и делаете, что сами используете других, а обвиняете в этом тех, кто с вами не согласен, — с презрением ответила ему мама.
— Лжец! — прибавил Гарри, но из-за дяди Сириуса опять не смог сдвинуться с места. — Ничего, когда отец вернётся и наберётся сил, он восстановит справедливость и упрячет вас туда, где вам самое место!
— Гарри, неужели ты и самом деле веришь всему, что она тебе говорит? — спокойно обратился к нему Дамблдор. — Неужели тебе никогда не приходило в голову, почему хранилище Поттеров для тебя открыто? Или почему ты не похож ни на неё, ни на отца?
— Это всё ваши уловки.
— Мои? Ты в этом уверен? А что, если тебе спросить у мамы, при каких обстоятельствах её мужа и деверя задержали? Или спросить, как она познакомилась с твоим папой? Или спросить, откуда у тебя этот шрам? Или…
— ДОВОЛЬНО!
Мама оказалась первой, кто не выдержал нарастающего в гостиной напряжения и взмахнул палочкой. Дамблдор легко отбил её атаку, и в доме начался хаос… Гарри, конечно же, хотел помочь матери и тоже атаковал Дамблдора, но Люпин сбил его с ног. В это же время Сириус бросился вперёд и, оттеснив Люпина, схватился с Грюмом.
— Не сметь трогать Блэков! Кикимер не потерпит в доме мерзких захватчиков! — где-то рядом кричал домовик и чем-то гремел.
Гарри едва успел подняться, как вдруг лишился палочки.
— Пожалуй, нам пора, — очутившись рядом, сказал ему Люпин и схватил за предплечье.
— Отпусти его! Сейчас же отпусти или!.. — приказала мама, но путь к сыну ей преградил Дамблдор.
— Не-е-е-е-е-ет! — закричал Гарри, видя, как в неё полетела чернильного цвета вспышка.
К счастью, мама отбилась, но была вынуждена отступить. В стороне от неё дядя Сириус и Кикимер с какой-то тёмной изогнутой железкой в руках бились с Грюмом.
— Отпусти, тварь! Отпусти или прикончу! — злобно кричал Гарри, не в силах вырваться из хватки Люпина.
— Гарри, пойми, тебя жестоко обманули! — твердил тот, вцепившись в него и таща из гостиной, по коридору, прямиком к двери. — Беллатриса не твоя мать, а она лишь украла тебя и сделала своим! Твои родители Джеймс и Лили Поттеры! Они сражались с Волан-де-Мортом, а он убил их и хотел убить тебя! Пойми, ни я, ни Дамблдор, ни Грюм не желаем тебе зла. Мы лишь хотим, чтобы ты наконец очнулся и осознал, что…
Но Гарри не мог очнуться и что-то там осознать, он не мог даже слушать бредни Люпина. В доме слышался грохот. Маме приходилось биться с подлым Дамблдором. Что будет, когда он оттеснит её к стене? Что, если уже сейчас она на волоске от гибели и вот-вот может получить мощнейший удар? Та единственная, кто его по-настоящему любит и ценит.
— Ма-а-а-а-ма! Отпусти! Отпусти, тварь!.. — кричал Гарри, чувствуя прохладу, царившую в это время на улице и смотря только в сторону окон.
За стеклом сверкали алые, лиловые, серебристые и другие вспышки. Каждая из них могла оказаться смертельной для матери или крёстного.
— Ничего, когда ты осознаешь правду, ты будешь нам благодарен за спасение, — прибавил Люпин. — А теперь…
Кажется, он собирался трансгрессировать. По крайней мере, Гарри почувствовал, как его начинает сдавливать. Пространство перед глазами расплылось и земля стала уходить из-под ног. Вероятно, он должен был очутиться в другом месте, но произошло что-то странное.
— С-с-с-стой, дохляк… — прошипел кто-то рядом, и Гарри вдруг покачнулся и упал.
