Бросаю взгляд в сторону гор. Они скрыты за густым туманом. Раскаты грома становятся все громче с каждой минутой.
Терри достает рацию и коротко переговаривается по ней с Майком и Дитрихом.
– Да, решено. Нужно двигаться как можно быстрее, Вероника.
Мы поднимаемся по склону. Когда мы оказываемся наверху, белые хлопья летят нам в лицо. Мы обе тяжело дышим. Какая радость, что весь оставшийся путь до базы – это спуск. Однако мне приходится быть особенно внимательной, чтобы не поскользнуться. В унтах очень удобно, но падать на твердую землю очень больно. До сих пор со мной это приключилось только однажды, и синяки с того раза до сих пор не прошли. Совершенно нет желания повторять такой опыт.
Мы добираемся до полевого центра в целости и сохранности. Вскоре к нам присоединяются Дитрих и Майк.
Дитрих присаживается на корточки, чтобы зажечь обогреватель.
– Давайте включим эту штуку и переждем бурю на базе.
– Значит, сегодняшний день я проведу в лаборатории, – заявляет Майк и выходит из гостиной, оставляя дверь открытой. Я закрываю ее.
– Хорошая мысль, миссис Маккриди. Так не будет сквозняков, – отмечает Дитрих.
Терри направляется к чайнику.
– Мы можем оказаться запертыми здесь на некоторые время, Вероника. Лучше найти себе что-то почитать или какое-нибудь еще занятие.
Я снова задумываюсь о «Шерлоке Холмсе», но выбираю кое-что более подходящее ситуации – «Самое ужасное путешествие», про экспедицию Роберта Фалкона Скотта на Южный полюс. Нахожу очки, беру кружку чая у Терри из рук и устраиваюсь в своем кресле…
…Прошло два дня, и я все еще на том же месте. Нам не удалось выйти наружу ни разу. Это удручает и провоцирует клаустрофобию. Я скучаю по земле, воздуху и небу. Скучаю по пингвинам. Не могу больше видеть Майка и Дитриха. Даже Терри иногда не могу выносить.
«Самое ужасное путешествие» лишь немного помогает скрасить мое пребывание здесь.
Когда Дитрих наконец объявляет, что снова можно выходить, мы вчетвером одновременно бросаемся к двери в слегка истерической эйфории. Пейзаж вокруг изменился: границы смягчились за счет слоя перистого снега. Большое кружевное покрывало накрыло все вокруг полевого центра. Поверхность земли стала похожа на завитки из взбитых сливок.
Мы потягиваемся и жадно вдыхаем свежий воздух. Трое ученых дурачатся в снегу и кричат от восторга. Я тоже чувствую себя очень одухотворенно, но воздерживаюсь от крика и глупых поступков.
Майк, очевидно, смирился с тем, что в ближайшем будущем Терри станет его руководителем. По крайней мере, я предполагаю, что именно поэтому он кладет пригоршню снега девушке на затылок. Она в отместку зачерпывает столько, сколько может, и с силой втирает ему в лицо. Все трое визжат и смеются.
Но уже пора возвращаться к работе. Похоже, что одна из этих штуковин для добычи электричества пострадала из-за шторма. Дитрих вытаскивает лестницу из кладовки и прислоняет ее к одной из двух ветряных турбин – к той, что поменьше.
– Ну же, залезайте, миссис Маккриди! – кричит он мне. Я улыбаюсь ему в ответ. Какой бы крепкой и здоровой я ни была, мы оба понимаем, никакого подъема по лестнице мне не светит.
– Я полезу, – вызвался Майк и в мгновение ока оказался наверху. Его хорошее настроение испарилось на глазах.
Пока он сыплет на нас ругательствами, Терри и Дитрих берут в руки лопаты и начинают рыть тропинку вверх по склону. В некоторых местах снег значительно глубже, чем в других.
– Очень опасно не понимать, какая где глубина, – комментирует Терри.
Меня впечатляет, с каким рвением они оба приступили к делу. Эту девушку не испугать тяжелым трудом.
О том, чтобы сходить на лежбище пингвинов, не может быть и речи, пока ученые не решат текущие проблемы, поэтому я возвращаюсь на базу и завариваю себе дарджилинг. Замечаю, что они снова оставили все двери внутри открытыми. Я старательно их закрываю.
Через полчаса передо мной возникает Майк, растрепанный и угрюмый.
– У нас проблема, Вероника. Один из генераторов сломался, и его невозможно починить. А это значит, что в нашем распоряжении остается только один.
– Какая досада, – отмечаю я.
К сожалению, он еще не закончил.
– Боюсь, нам придется сократить потребление энергии, – объясняет он. Затем принимает очень важный вид. – Прежде всего это значит, что нужно реже кипятить чайник. Отныне вы строго ограничены четырьмя кружками чая в день.
Я бледнею. Это просто издевательство какое-то.
– Неужели больше ничего нельзя?…
– Терри придется меньше времени тратить на блог, Дитриху – реже включать свой CD-проигрыватель, а я буду меньше работать в лаборатории по ночам, чтобы не жечь свет. Мы не можем пожертвовать отоплением или энергией, необходимой для исследований, но нам придется экономить на всем остальном. Ясно?
Какой неприятный человек! Ему явно не знакомо значение слова «извинение».
– Наверняка в наше время, когда стали возможными путешествия в космос, существуют какие-то способы починить простой генератора?
– Не существуют, – отрезает Майк. – У меня нет необходимых инструментов.
