Сильная боль пришла почти сразу. Когда дым развеялся, я увидел свою правую кисть без указательного пальца. Палец не оторвало совсем, но он был полностью раздроблен и висел на кусочке кожи, как на нитке. Ближайшая больница находилась в городе Долгопрудный. Операцию мне делали без наркоза, я терпел, как мог, и только спрашивал хирурга, будет ли сгибаться палец. На что он резонно отвечал мне: главное, чтобы он вообще у тебя был… Палец мне собрали по частям и пришили, заодно подлатали другие раны на руке и оставили в больнице. Я лежал там еще неделю, как раненый герой, и думал о превратностях судьбы. Когда-то в далеком детстве я устроил взрыв в подъезде, от которого пострадал мой сосед. Теперь, в полном соответствии с законом бумеранга, тот случай вернулся ко мне. Сросшийся палец навсегда потерял способность сгибаться, так что я больше никогда не смог играть на гитаре. Каждый раз, глядя на него, я усмехаюсь и вспоминаю старую еврейскую поговорку: указывая пальцем на другого, знай, что три других пальца направлены на тебя самого.
Моя поездка была на грани срыва. Все наперебой отговаривали меня ехать, однако я, как всегда, поступил по-своему и полетел в Монте-Карло прямо в гипсе.
Монако поразил меня масштабом и пафосом. В отличие от многих спортсменов, поселившихся на вилле спонсора напротив яхт-клуба, мы сняли номер в простой гостинице. По приезду, к огромному удивлению и радости, я тут же встретил многих своих прежних соперников – тех, с кем я выходил на старт еще во времена СССР. Все они, как могли, пробивались в спорте, и у каждого были свои проблемы. Помню, один парень, чемпион многих регат и член сборной, все говорил о нехватке денег на спорт, а потом вдруг рассказал, как изменяла ему жена, пока он завоевывал золотые медали.
Главным организатором регаты в Монте-Карло был князь Монако, а его старший наследник должен был выйти с нами на старт, так же, как и представители прочих европейских королевских династий. В своих самых смелых мечтах не мог я себе представить, что придет день, когда я буду соревноваться в такой компании. Это было похоже на рыцарские бои, только вместо меча и копья у нас была яхта, а вместо коней в доспехах – свежий ветер, который быстро нес нас вперед на наполненных парусах.
У самой стартовой линии чуть было не разгорелся международный скандал, и опять не без нашего участия. Мой друг Филипп собирался заехать в челюсть наследному принцу Швеции, когда тот в суматохе отталкивал нашу яхту. Я мгновенно вспомнил конфликт своей юности и то, как меня чуть было не отстранили от гонок на два года, успел крикнул: «Стой!!», и Фил в последнее мгновение убрал занесенный кулак. Так или иначе, гонки начались, и я гордо стоял у руля со своим гипсом.
Соревнования мы, конечно, не выиграли, хотя в одной из гонок боролись за место в первой десятке, но зато отлично провели время. К тому же нам, а вернее – мне, вручили отдельный приз за волю к победе. Одним словом, все складывалось как нельзя лучше.
На радостях мы отправились в знаменитое казино и зависли там на целый вечер. По иронии судьбы, мы оказались за одним игровым столом с одним стариком-немцем. Он, по его словам, хорошо знал Россию, поскольку, будучи пленным, после войны валил лес и строил дороги в Сибири и на Дальнем Востоке. Свою жизнь этот старик доживал в Швейцарии, и мы долго с ним говорили.
Каждый день заканчивался вечеринкой, которую устраивал очередной наследный принц в королевском яхт-клубе. Закрытие регаты ознаменовалось грандиозным фейерверком, спонсированным каким-то миллионером-итальянцем, с виду – настоящим мафиози.
По дороге домой мы на несколько дней завернули в Париж. Как все нормальные туристы, посмотрели на Триумфальную арку (сравнили ее с той, что стоит на Кутузовском проспекте в Москве), залезли на Эйфелеву башню, прогулялись по Монмартру, зашли в музей восковых фигур и, когда уже совсем стемнело, решили красиво поужинать, выбрав самый дорогой ресторан.
Тот, кто хоть раз пытался поужинать во Франции, не зная французского, меня поймет. Французы не хотят понимать никаких других языков, кроме своего. Знание английского тоже не помогает, особенно такое, как у меня – заученных навеки школьных фраз худо-бедно хватало лишь на то, чтобы спросить у прохожих дорогу. То есть, проблемы коммуникации возникли сразу же, как только нам принесли меню. Весь ресторан потешался над нами, пока мы на языке мимики и жестов пытались заказать говяжий стейк. Справившись, наконец, с этой задачей, мы выбрались на улицу. Ночной Париж был прекрасен. Я смотрел на отражающиеся в Сене огни фонарей, на перекинутые между ее берегами мосты, на бульвары и темную громаду Норт-Дамма и вспоминал зачитанные до дыр мушкетерские романы моего детства.
Финал нашей поездки вышел вполне в духе д’Артаньяна. Вкусив парижских красот, мы, как истинные мужики, решили завершить свои приключения в Мулен-Руж. Разве могли мы уехать из Парижа, не увидев настоящего кабаре и прелестей куртизанок?
