Как приручить тигра полностью

– Ты же знаешь, что хальмони всегда говорила, что звезды сделаны из историй? Так вот, похоже, это правда. И раньше их охраняли тигры. А бабушка украла часть звезд и спрятала их в банки. И теперь тигры сердятся.

Сэм хмурится.

– Это очень странная история, Лили. Бабушка спятила.

– Она не спятила. Не говори так. В общем, она сказала…

– Когда она тебе все это рассказала?

– В первую ночь после нашего приезда, но…

Ее взгляд падает на кулон, висящий у меня на шее.

– А когда она дала тебе это?

Моя рука автоматически взлетает к груди, прикрывая его, словно это что-то, что нужно прятать.

– Только что, перед поездкой. Она говорила о разных видах защиты.

Сэм зачем-то развязывает, а потом снова завязывает свои шнурки.

– Не знаю, почему она никогда не говорит об этом со мной.

Я и не думала, что Сэм этого хотела.

В какой-то момент я решаю рассказать Сэм обо всем: о том, как видела тигра, которого не могла видеть. И о том, как преследовала его, даже зная, что это опасно, и о том, что до сих пор не могу объяснить себе, зачем я это делала.

Но тут я слышу знакомый голос в соседнем проходе.

– Может, испечем маффины, капкейки или что-нибудь еще? Например, по маминому рецепту? Или булочки в карамели, как она делала раньше?

Это Рики.

Когда я вскакиваю на ноги и прислушиваюсь, Сэм смотрит на меня взглядом, как бы вопрошая: «Что с тобой не так?»

И мне нечего на это ответить. Я знаю, что подслушивать нехорошо, но почему-то не могу остановиться.

Может, потому что Рики мне симпатичен. Или просто потому, что я очень любопытная. А быть может, потому что Рики был там, где я видела тигра.

Я пробираюсь на цыпочках вдоль прохода до самого конца. Там стоит большой стенд с рекламой сухих завтраков Lucky Charms: «ТРИ ПО ЦЕНЕ ДВУХ!» – около сотни сложенных друг на друга коробок с хлопьями, и я, как шпион, прячусь за ними. И выглядываю сбоку.

Невидима, говорю я себе, всеми силами призывая свою суперспособность.

Рики идет по проходу с человеком, в котором я угадываю его отца, он взрослая копия Рики: те же взъерошенные каштановые волосы, те же большие голубые глаза. Интересно, прадедушка Рики выглядел так же? Тот, который был охотником на тигров?

Сэм в недоумении хмурится и следует за мной.

– Лили? – спрашивает она, но я шикаю, и мы начинаем шпионить вместе.

– Кто это? – шепчет она.

Я качаю головой, чтобы она молчала, но она пихает меня под ребра. Сэм не способна быть невидимой.

– Я познакомилась с ним в библиотеке, – говорю я как можно тише.

Сэм хмыкает так, будто она знает что-то, чего не знаю я, и это бесит, но я не обращаю внимания. Я вся превратилась в слух.

– Коннор обожает булочки, – говорит Рики. Он смотрит на своего отца с каким-то отчаянием, но тот не обращает никакого внимания. – Я рассказывал тебе о том, что когда приготовил их, он съел целых четыре штуки? Нет, даже не четыре. Где-то шесть. А потом ему стало плохо, и его рвало, и…

– Рики, тише, – папа Рики массирует виски.

Я испытываю щемящее чувство, меня словно пригвоздили к месту. Это неловкая семейная сцена. И это не мое дело.

– Наверное, нам не стоит… – бормочет Сэм, но я продолжаю наблюдать.

Отец Рики толкает тележку, разглядывая консервы, а Рики трусит за ним следом.

– Пап, но я же точно рассказывал тебе эту историю. Помнишь? Это случилось, когда мы ходили на лазертаг, и…

– Рики, – резко обрывает его отец, так громко, что мы с Сэм невольно пятимся назад.

Рики смотрит на него открыто, словно не понимая, что отец им недоволен.

– …И я выстрелил ему прямо в грудь. Но только лазерным лучом, поэтому он вряд ли что почувствовал, а потом…

– Да заткнешься ты уже наконец?

Эти слова эхом отдаются в моем теле. Они настолько чудовищные, что у меня перехватывает дыхание.

Сэм дергает меня за рукав рубашки.

– Пошли, – шепчет она.

Я смотрю через ее плечо и вижу, что в другом конце прохода стоит бабушка с полной корзиной и машет нам рукой. Она показывает на часы, жестом изображает, что пора идти и что скоро пойдет дождь. Магазин практически пуст, и она беспокоится из-за погоды.

– Пора, – произносит бабушка одними губами. – Идем.

Но теперь я не могу уйти. Оставаться – плохо, но уйти – еще хуже. Я подвигаюсь ближе, прижимаясь к коробкам с хлопьями.

Я вижу, как Рики остановился, его губы застыли в полуулыбке, а глаза распахнулись от обиды. Улыбка медленно сползает с его лица, и он опускает взгляд.

Я подаюсь вперед. Я не знаю этого мальчишку, но прекрасно знаю это чувство. Мне хочется подойти к нему и сказать: я тебя понимаю.

Мне хочется…

Я не успеваю додумать эту мысль, потому что внезапно валюсь вперед.

Картонная стойка опрокидывается, я падаю прямо на нее, растянувшись на полу перед Рики, его отцом и всеми остальными, в окружении рассыпавшихся коробок с хлопьями.

– Вот блин! – ворчит Сэм и отходит от меня, словно позор заразен.

По проходу ко мне спешит бабушка, но двигается она не слишком быстро, и я просто лежу на полу.

Я смотрю на Рики и его отца, а они – с изумлением на меня.

Рики моргает.

– Я тебя знаю.