Как приручить тигра полностью

– М-м-м, – мычу я. И пытаюсь пожать плечами, что должно означать что-то вроде: «А, привет, какая неожиданная встреча!», но скорее похоже на: «Я тут шпионила за тобой и слышала, как твой отец сказал тебе заткнуться, и вот теперь лежу на горе хлопьев».

– С тобой все в порядке? – спрашивает отец Рики изумленно и вместе с тем озабоченно.

Я киваю.

– Да, в полном. Я просто… пыталась понять, хочу ли я хлопья. Но… не думаю… что мне… понимаете?

По лицу Рики снова медленно расползается улыбка. И пусть это улыбка типа: «Что она вообще вытворяет?», но тем не менее.

Сэм фыркает. Это грубо с ее стороны.

Я встаю и откашливаюсь.

– Пока!

Я уже готова убежать, но тут наконец к нам подходит бабушка и останавливает меня. Бабушка гладит меня по волосам, которые наверняка в беспорядке, и приветливо улыбается Рики и его отцу.

– Здравствуйте, мальчики!

Отец Рики откашливается.

– Здравствуй, Аэ-Ча.

Бабушка улыбается отцу Рики и указывает на хлопья.

– Будьте добры, помогите мне навести здесь порядок.

Он бросается вперед и поднимает картонную стойку. Та снова падает. Похоже, свалившись на нее, я лишила ее способности… быть стойкой.

– Простите, – бормочу я.

– Все нормально, – говорит бабушка. – Мы исправим.

И мы все вместе – бабушка, Сэм, Рики, его отец и я – складываем коробки с хлопьями. Мне ужасно неловко. Мне хочется исчезнуть, потому что они не знают, что я подслушивала, но это же очевидно, разве нет?

Когда все убрано, бабушка кладет руку на плечо отца Рики.

– Спасибо, – говорит она. – Надо помогать друг другу, когда это необходимо.

Она поворачивается к Рики.

– Видишь, у меня были трудности, и твой папа помог мне. Иногда родителями и бабушкам с дедушками тоже нужна помощь.

Мы с Сэм переглядываемся. Сейчас не время для бабушкиных уроков жизни.

Снова поворачиваясь к его отцу, бабушка говорит:

– И когда у Рики будут трудности, вы ему поможете. Никогда не забывайте помогать друг другу. Вы оба – хорошие мальчики, и вам сейчас тяжело. Я это знаю. Но в тяжелые времена лучше будьте вместе, а не порознь. Хорошо?

От бабушки исходит и сила, и доброта одновременно. Словно она светится изнутри, будто внутри горят звезды.

И я понимаю: она знает. Несомненно. Неизвестно, как ей удалось подслушать их разговор, но как-то удалось.

Рики с отцом кивают, и его отец выглядит немного смущенным. Кажется, он знает, что был неправ. Рики внимательно смотрит на меня, и я пожимаю плечами, как будто понятия не имею, что делает бабушка.

Хотя, конечно, я все понимаю. Я хотела сказать Рики: «Я тебя понимаю» а бабушка как будто обращается к его отцу: «Я тебя понимаю и вижу, каким ты можешь быть».

Несмотря на то что бабушкина сила не имеет никакого отношения к нашему плану защиты от тигров, я не могу отделаться от мысли, что должна была увидеть это. Это – часть ее истории.

Сэм сдерживается, пока мы не садимся в машину, и тут разражается смехом.

– Не могу поверить, что ты так свалилась. Это было что-то.

– Спасибо, – говорю я с сарказмом, которому научилась у нее.

Она еще какое-то время смеется, а я качаю головой, но теперь, когда все закончилось, это уже не кажется таким ужасным.

– А потом хальмони, – продолжает Сэм, поворачиваясь к бабушке, которая наклонилась вперед и, прищуриваясь, вглядывается в дорогу перед собой. Она оказалась права. Из-за происшествия с хлопьями мы задержались и попали под дождь. Я чувствую себя немного виноватой, потому что знаю, что бабушка не хотела ехать под дождем. Но все нормально. Мы не очень далеко от дома.

– Подумать только, как ты заставила этих ребят помогать нам, а потом отчитала их! – говорит Сэм.

Бабушка кивает.

– Когда происходит что-то не то, надо исправлять.

Не знаю, что она имеет в виду: мое падение на коробки с хлопьями, или слова отца Рики, или и то и другое вместе.

Сэм пожимает плечами.

– Хорошо, но, честно говоря, тот мужик был просто уродом. Ты была к нему гораздо добрее, чем он того заслуживал.

Бабушка окидывает взглядом Сэм, потом меня, ее глаза серьезны.

– Когда я была очень маленькой, моя мама однажды, еще до того как уехать, сказала мне кое-что очень важное. Она сказала: «Аэ-Ча, запомни: в каждом человеке есть и хорошее и плохое. Но иногда люди так зацикливаются на печальных, страшных событиях в жизни, что забывают хорошее. Когда такое случается, не говори им, что они плохие. От этого станет только хуже. Напомни им о хорошем».

Я прокручиваю ее слова в голове.

– Поэтому грустные истории опасны, да, хальмони? Потому что делают людей плохими?

Она начинает отвечать, но ее слова тонут в приступе кашля, и она вздрагивает.

Может, это просто тени от капель дождя, барабанящих по лобовому стеклу, и тусклое вечернее освещение, но я замечаю, что она выглядит бледной. Ее кожа в пятнах.

Она снова вздрагивает, и взгляд Сэм мечется между бабушкой и дорогой.