Как приручить тигра полностью

– Я бы не… – говорю я, но уже слишком поздно. Сэм уже давится куском и выплевывает его себе в ладонь. Она смотрит на меня, я хохочу, и она тоже хохочет…

Потом мы резко замолкаем, бросая надкусанные кексы обратно в корзину.

Как-то неправильно сейчас веселиться.

– Становится легче? – спрашиваю я. – Уходит печаль?

Сэм смотрит перед собой.

– Печаль уходит, да. Постепенно. Но, думаю, мне всегда будет ее не хватать.

Я провожу пальцем по своей ладони, и когда закрываю глаза, то почти могу представить, что это бабушка ведет пальцем по моей линии жизни и говорит, что все будет хорошо. Вечерний воздух согревает мою кожу. Наконец-то погода похожа на августовскую, и я с удовольствием вдыхаю теплый воздух.

Сэм придвигается ближе, пока наши руки не соприкасаются. В небе садится солнце, и из-за деревьев выглядывает луна.

– Расскажешь мне еще одну историю? – спрашивает она.

Я делаю вдох. Проходит несколько томительных секунд. Я настраиваюсь.

– Много-много лет тому назад… – начинаю я.

Я еще не знаю, чем все закончится, но встречу лицом к лицу все, что случится со мной. Благодаря хальмони, я могу быть храброй. Я могу быть разной. Я могу быть кем угодно.

Я девочка, которая видит невидимое, но я не невидимка.

Когда я была маленькой, моя хальмони рассказывала мне истории.

Мы с моей младшей сестрой обычно сворачивались калачиком в кровати рядом с ней, и, пока она рассказывала о привидениях и тиграх, наш мир наполнялся волшебством. В эти минуты я могла бы поклясться, что слышала тигров за дверью спальни, их острые когти царапали деревянный пол. Я видела их тени, маячившие под дверью.

В такие вечера я чувствовала связь с кореянками, которых не знала, как если бы их истории по-прежнему жили у меня в крови. Когда я слушала хальмони, я не была частично белой, частично азиаткой, кореянкой на четверть. Я чувствовала себя цельной и знала это.

Прошли годы, я уехала учиться в колледже, и эти истории незаметно потерялись – так, словно закатились куда-то под кровать и покрылись пылью. Вскоре я забыла, что мне их не хватает.

Я и не знала, насколько они были нужны мне, пока однажды в колледже меня не спросили, не кореянка ли я.

– Только на четверть, – ответила я. Но как только я произнесла эти слова, они мне не понравились. Раньше я всегда говорила «да». Но с какого-то момента стала делить себя на части.

Желая вновь обрести целостность, я вернулась к историям, перечитала старые сказки и изучила все, что нашла в интернете, но эти истории были другими. Не теми, что рассказывала моя бабушка. Каким-то образом их облик поменялся. Может, они изменились. Может, я не сумела их найти. А может, моя хальмони рассказывала их по-своему, а некоторые и вовсе придумала сама.

Когда я попросила ее рассказать истории заново, она замахала рукой.

– О, это было так давно, – сказала она. – Я не знаю, что говорила.

И вот, не зная, где искать эти забытые истории, я написала свою собственную.

Я начала со своей любимой сказки: две сестры убегают от тигра, прячутся на небе и становятся солнцем и луной. Это известная история, у нее много разных версий, но мне всегда казалось, что в ней что-то скрыто, и хотелось разгадать эту тайну.

Тигр в этой сказке очень умный и целеустремленный. Он переодевается в бабушку. Он выслеживает девочек. Он пытается обмануть их, и когда это не срабатывает, то преследует их повсюду. Он пытается преследовать их даже в небе.

Тигр неустанно гонится за ними, и я всегда думала, что же ему нужно? Очевидно, он не просто хочет их съесть, тут что-то другое. Что могло быть настолько важным, какая сила заставила тигра искать этих детей по всему миру?

Я написала дюжину черновиков, но ответ все не находила. Как будто я должна была доказать, что заслуживаю доверия, прежде чем история раскроет мне свои секреты.

Поэтому я упорно работала. Я изучала историю своей семьи и историю Кореи.

Я читала о колониальном режиме и гнете, о тайном языке и забытых историях, о «женщинах для утешения» и навязанном молчании. Но в этой темной истории я нашла силу. Корейцы, в частности корейские женщины, сильные и стойкие. И благодаря этой работе я лучше стала понимать себя и свою хальмони.

В ходе моих исследований открылись странные совпадения. В ранних набросках я писала о банках со звездами, полных волшебства. Казалось, эта идея пришла из ниоткуда.

Позже я узнала, что Чилсеонг (Chilseong), или «Семь звезд», – божество, присматривающее за детьми, – часто почитают, расставляя сосуды – миски или банки.

Еще я придумала для своей истории небольшой корейский остров, рядом с которым раз в год расступается море. Но разглядывая карту Кореи в поисках места для вымышленной деревни, я узнала, что такой остров действительно существует – остров Чиндо, у берегов которого раз в год из-за мощных приливов и отливов (и, возможно, магии?) морские воды действительно расступаются.