Подставлять под удар свою женщину, да любую женщину – это ниже плинтуса. Заставлять ее выплачивать твои долги, что-то оформлять на нее – грязно и ниже плинтуса для любого уважающего себя мужика.
Мой дядька, например, на одном поле не сядет с кем-то с подобной репутацией, и меня этому всю жизнь учил. Никаких контрактов и договоренностей с тем, кто подставляет женщин. Это правило!
Мой дядя Багратыч самых честных правил в том, что касалось женщин. Этакий благородный атавизм, что, впрочем, не мешало ему применять хитрость и немного мошенничества, но исключительно в благих намерениях.
Что ж ты там еще намутил, усатый?
Я позвонил охране, выяснил, что Алан отрядил к нам две машины, и попросил парней отвезти меня.
Сел в тачку и набрал номер начбеза.
– Слушаю, – гаркнул Алан.
Военное прошлое сказывалось, границы он знал, но частенько нарушал. Постебать начбез умел виртуозно.
– Надо встретиться, срочно! – отрезал я.
– Я в офисе.
– Ночью? Багратыч тебя упахать решил? – иронично уточнил я.
– Бронирую тебе билеты в Магадан, – бодро отчитался начбез. – Когда Багратыч узнает, в какие приключения ты влез, поедешь там торговые дома строить.
– Фигня вопрос, – легко махнул я рукой, – хоть торговые, хоть жилые… Алан, дело есть.
– А деньги? Ты ж вроде последнее мне отдал. Чем рассчитываться будешь? Учти, исподнее не возьму, оно ношеное.
– Я тебе сейчас новое куплю, хлопковое, с рисунком. Ты какое предпочитаешь? – засмеялся я. – О, недавно в интернете со слоником видел, хочешь, подарю? Себе хотел, но тебе нужнее.
– Засранец, – хмыкнул Алан.
– Кстати, машину мне потом верни!
– Везде обман, – философски вздохнул начбез, – ты как это потом своей училке объяснять будешь?
– Я найду выход, – оптимистично пообещал я.
– Не сомневаюсь. Что за проблема?
Я коротко пересказал начбезу всю ситуацию, не забыв упомянуть кражу проститутки милейшей Ольгой Константиновной. Алан крякнул, но комментировать ситуацию не стал.
Пообещал все выяснить и сказал, что ждет меня в офисе.
Я спрятал мобильный в карман и задумался.
Родионовна заводила. Так заводила, что хоть на стену лезь и оттуда на луну вой. Я в боевом режиме двадцать четыре на семь с ней рядом находился без возможности выдохнуть и расслабиться.
Но было и что-то другое. Что заставляло меня переживать о ее безопасности. Что-то в груди, что вызывало животную ярость от мысли, что ей может грозить опасность.
Что-то на инстинктах, когда хочется взять свое, схватить, отнести в самую дальнюю пещеру и оберегать пуще всех сокровищ в мире.
Она не такая, как все. И не только потому, что она единственная динамила меня на протяжении долгого времени. Это что-то другое, что не поддавалось анализу, погребая логику под толстым слоем чувств, ранее мне незнакомых.
И не то чтобы я отличался повышенным чувством справедливости или страдал средневековым благородством, нет! Просто с ней хотелось быть другим. Не засранцем и мажором, а рыцарем в сияющих доспехах, спасающим прекрасную даму сердца из лап усатого суслика.
Сегодня я почувствовал вкус другой жизни. С ней. И если раньше совместный быт с женщиной наводил на меня скуку, то с Родионовной было весело.
Одно ее родео на стиральной машине чего стоило!.. И готовила она сексуально. А когда полы мыла, стоя на коленях, я готов был душу продать ради того, чтобы утащить ее в спальню, и по памяти всю Камасутру с ней попробовать. Я бы и две продал, если бы спрос был, но уже за возможность побыть с ней чуть подольше.
Я поэтому и в собственном вранье не признавался – боялся, что выгонит жить к себе. А мне с ней так хорошо было, как ни с кем. Даже с такой напуганной, дерганной…
Нормально тебя вставило, Барсов!
И ведь если разобраться – что в ней есть такого, чего нет в других? Почему меня не клинит на Машеньке, Катеньке или Веронике, которые и сами готовы ради меня на все – хоть в Магадан, хоть в семейную жизнь?
Нет, меня повернуло на бывшей училке, которая ускакала от меня замуж… И в Германию!
Жизнь – боль!
Правильно Багратыч говорил: все, что дается легко – не ценится. Дядька мне целую лекцию прочитал, что женщину нужно приручать и завоевывать. А Эмиль Багратыч – мудрый хитрый лис. И, несмотря ни на что, дядьку я искренне уважал и часто прислушивался к его мнению.
Надо быстрее решать все проблемы и заняться вплотную завоеванием этой крепости, которая неприступная настолько, что я даже не знал, какое оружие выбирать и насколько хромую козу седлать. Наверное, самую болезную, чтобы хоть ее пожалела, а там, может, и до меня очередь дойдет.
Но это не точно!
Фоновые проблемы раздражали. Хотелось чихнуть, встряхнуться и сбросить все, что мешало мне наслаждаться жизнью и в полной мере вкусить все прелести ухаживаний за своей женщиной.
И решить, что я буду делать, когда она узнает о моем невинном обмане.
Оптимистично решил, что возможно, когда она узнает, уже будет влюблена в меня по уши, а не посадит на включенную на полные обороты стиральную машину и не пошлет куда подальше.
К тому же врал я ради ее же блага. И чуть-чуть своего.
Ладно, не чуть-чуть, но намерения были благие.
