Так и застыл с глазами у переносицы и непередаваемым выражением лица.
– Как вы могли? Скажите честно: вам стыдно?
– Очень, – выдохнул дядька, – настолько стыдно, что я готов все вернуть. Фирму целиком. Пусть прям завтра выходит и руководит, я все подпишу.
Все, мне хана! Впереди Родионовна, сбоку Багратыч, который спал и видел, как бы на меня все дела фирмы свалить, а самому на отдых уйти, позади Москва. Бежать некуда, сам себе злобный Буратино.
Родионовна тоже притихла, явно не ожидая подобного ответа. Только Ольга Константиновна стояла с видом, словно ей в этой жизни все уже было понятно и она только что познала дзен.
А я клялся сам себе, что с этого дня больше не вру! Совсем! Никому! Даже во имя благих целей. И все это под прицелом трех укоризненных взглядов.
Арина сжала ладонью подбородок и жалобно постановила:
– Врал. А я думала, что ты изменился.
– Родионовна, изменился, честно! – заверил я, мечтая в тот момент провалиться сквозь землю. – Багратыч, Ольгу Константиновну домой… Ага…
Арина развернулась и засеменила к подъездной двери, явно желая оставить меня за пределами своей жилплощади и своей жизни.
И именно в тот момент, глядя ей вслед, я окончательно осознал, что не могу потерять эту женщину снова. Казалось, меня физически это понимание ударило по голове, да так, что звездочки замелькали перед глазами.
И плевать стало на все проблемы, кроме одной: я не дам ей сбежать от меня не поговорив.
Вообще не дам сбежать!
Краем глаза заметил, как дядька уводит Ольгу Константиновну к машине, и рванул в подъезд за Ариной, которая топотом показывала все свое негодование моим поведением.
– Арина!
– Идите в сад, сударь! – отрезала она.
– Арина, ты пьяна, я не могу оставить тебя в таком состоянии.
Мы поднялись на ее этаж, Родионовна резко развернулась, уперлась ладошкой мне в грудь и заплетающимся языком уведомила:
– Спасибо, но мне не нужна помощь.
– Мне нужна, – хрипло признался я, накрывая ее ладонь своей, – очень.
– Ничем не могу помочь, – задрала она нос, – уходи, пожалуйста.
– Пока мы не поговорим, я никуда не пойду, – решил я, забирая из ее ладони ключи от квартиры.
– Отдай немедленно ключи! – возмутилась Родионовна.
– Ага, тебе отдай, так ты меня выгонишь, – закивал я.
Под недовольное сопение Арины открыл дверь, обхватил ее за талию, затащил в квартиру и грозно сообщил:
– Я не уйду!
– Ах так! – она разъяренно нахмурила брови и уперла руки в бока.
– Вот так, – согласился я.
– Врун!
– Да.
– Обманщик!
– Во имя благой цели защиты твоего прекрасного тела!
– Лгун!
– Родионовна, я уже понял, что с синонимами у тебя проблем нет.
– Уходи, пока я полицию не вызвала.
– Не могу, я временно бомж, – развел я руками.
– Ты врун! Уходи, откуда пришел, и ночуй по месту прописки.
– Мой адрес не дом и не улица, мой адрес гуляющий чум, – брякнул я. – Не пойду.
– Да почему-у-у-у?
– Потому что нравишься ты мне, Аринка. А еще потому, что без меня ты проблемы свои не решишь.
Ринат
Арина высоко задрала подбородок и пошатнулась.
– Ты сколько выпила? – напрягся я. – Что, весь стресс сняла? Совсем весь? И без меня?
– Не твое дело, Барсов! – вздернула она носик.
Подошла ко мне, схватила за пуговицу и потянула на себя.
– Я сама решу свои проблемы, ясно? Уходи! С меня и одного обманщика хватит.
– Сейчас обидно было, – доверительно сообщил я, глядя на произвол, учиненный училкой над моей пуговицей.
Она просто крутила ее пальцами, грозя оторвать.
– Мне тоже обидно, – шмыгнула Арина носом.
– Да изменился я, ну честно! Хочешь, мамой поклянусь?
– Хочу, чтобы ты ушел!
– Ну прости, Арина Родионовна!
– Я Анатольевна! – взвилась она. – А-на-толь-ев-на!! А ты… ты… Барсов, ты врун!
– Врун. Но я для тебя старался. Аринка, вот что бы ты без меня делала? Как бы с Малыгиным вопросы решала? А стиралку сама подключила бы? А если бы и подключила, то уехала бы на ней, если бы меня не было! От меня вообще одна сплошная польза тебе, а ты нос воротишь.
– Потому что я тебе не доверяю!
– А если бы не бегала от меня и дала возможность доказать, что я нормальный, то уже бы доверяла! Я только и занят тем, что ловлю тебя. То из хостела свинтила, потом чуть не уехала на оригинальном транспортном средстве…
– Барсов!
– Я двадцать пять лет Барсов, – вежливо уведомил я, глядя, как моя бывшая училка таки расправилась с пуговицей и открутила ей голову.
Возможно, в тот момент она представляла, как откручивает голову мне, но это детали…
– А я – двадцать восемь, – вздохнула она.
– Старушка дней моих суровых, – улыбнулся я.
Встретился с ней взглядом и затих.
– Для чего тебе это все? – вздохнула она. – Почему ты не оставишь меня в покое?
Так, Родионовна моя явно перебрала, и шатало ее эмоционально неслабо так.
Хотя кого бы в ее ситуации не шатало? Я еще добавил масла в огонь… Ну дурак, что теперь. Пошел на поводу у своих низменных желаний.
Да, было!
И даже готов понести наказание! Сдаться с поличным и просить прощения за невинный обман.
– Не отвечай! – приказала Арина, – я сама знаю ответ.
– Да ну? Зайчик с сопочки спустился и рассказал?
