– Полагаю, у меня нет выбора в данном случае, – сказал Гриффин, глядя на жену. – Но тогда кто займется Кэмпвортом?
– Твой кузен Аден Сент-Джордж сделает это, – заявил Доминик. – Он будет рад побеседовать с человеком, ответственным за похищение его жены в прошлом году.
Юстина встала, явно готовая принять на себя ответственность.
– Итак, решено. Дядя Доминик заберет Джейн и Хлою в свой особняк, где их ждет небольшой прекрасный отдых.
Хлоя посмотрела на Доминика, пораженная теплотой его зеленых глаз. Когда удовлетворенная улыбка тронула уголки его губ, она испытала странное чувство. Ей показалось, что у него на уме было что-то еще, кроме «небольшого прекрасного отдыха».
Хлоя прошла через старомодный, но элегантный входной холл в особняке Доминика и остановилась около одного из пересекающихся коридоров. В доме царила мирная тишина. Учитывая склонность Доминика к порядку и контролю, это не удивило ее.
Однако она была поражена, когда узнала, что он владел поместьем в сельской местности. По-видимому, он первоначально использовал его как конспиративное место для своих агентов. Это вызывало сожаление, потому что такой привлекательный старый дом заслуживал, чтобы в нем человек отдыхал, испытывая удовольствие, и она предпочла бы, чтобы Доминик использовал его как место, куда можно удалиться от постоянных проблем на службе.
Однако его жизнь была полна бесконечных обязательств, и он пренебрегал разумными ограничениями. Хлоя понимала, что значит непрекращающаяся работа, потому что сама была поглощена ею. Работа определяла цель ее жизни и позволяла терпеть вынужденные жертвы, отказываясь от того, что обычно имеет большое значение в жизни женщины.
Она сделала свой выбор, так же как Доминик. Он предпочел посвятить себя защите страны и помощи другим людям, пренебрегая домашними радостями, которые большинство мужчин искали в браке и в семье. Хлоя не могла избавиться от подозрения, что ее несчастная судьба сыграла главную роль в его решении не жениться. Однако тот факт, что Доминик оставался холостяком, радовал ее больше, чем следовало бы, в чем она не хотела признаться даже самой себе.
Хлоя направилась в кабинет, мысленно отчитывая себя. Все эти годы Доминик не выходил у нее из головы, и она тешилась воспоминаниями об их молодости и горячей привязанности, держась за них, как за светлый талисман в течение многих ночей в одиночестве. Тогда это была только невинная любовь и преданность глупой девчонки. Жизнь разрушила эти иллюзии, и время ушло, когда она могла надеяться на что-то еще, кроме того, что уже имела.
Особенно если это «что-то еще» был Доминик. Жизнь с ним была невозможна по многим причинам, начиная с того факта, что она не была уверена в своих чувствах к человеку, каким он стал за прошедшие годы. Во многих отношениях он был незнаком ей и в какой-то степени пугал ее. Будет лучше, если они останутся друзьями, и Хлоя перестанет испытывать неизведанное томление в предрассветные часы.
Заставив себя улыбнуться, Хлоя открыла дверь и вошла в кабинет. Доминик сидел за большим письменным столом красного дерева в углу просторной комнаты, склонившись над бухгалтерской книгой, несомненно, взятой из стопки возле его локтя. Мистер Кейтс, дворецкий, топтался на месте позади него. Как и весь персонал, с которым Хлоя познакомилась днем, Кейтс произвел на нее впечатление своей компетентностью и преданностью хозяину. Он и большинство других членов персонала служили Доминику в «Интеллидженс сервис», прежде чем уйти от своих более рискованных обязанностей.
Доминик поднял голову и улыбнулся.
– Это ты. Я освобожусь через минуту, дорогая.
– Занимайся своим делом. Я с удовольствием посмотрю твои любимые книги. – Она ходила по красивой комнате, наполовину слыша то, о чем Доминик говорил с Кейтсом. Их низкие голоса то успокаивали ее, то заставляли нервничать.
Остановившись около одного из высоких, от пола до потолка, книжных шкафов, которые стояли по периметру комнаты, Хлоя украдкой взглянула на Доминика. Его лицо выглядело истинно мужским: с грубыми чертами, темными бровями и широким твердым ртом. Его лицо было очень загорелым, как будто он проводил больше времени под открытым небом, а не в коридорах власти. Его губы окаймляли по бокам глубокие желобки, а от уголков зеленых глаз лучами расходились бледные морщинки. Каждая черта его лица была резко выраженной, словно соперничала за выдающееся положение с другими. Но все в целом представляло собой суровое благородное лицо, в котором отражались годы строгой дисциплины, самопожертвования и власти. Хлоя старалась соотнести это лицо зрелого, сорокаоднолетнего мужчины с открытым юношеским лицом человека, которого она знала в молодости.
Хотя многое случилось за эти годы, она пыталась отыскать в нем следы того юноши, который когда-то был ее лучшим другом. Иногда она улавливала его признаки в складе губ Доминика или в его глазах, когда он тепло смотрел на нее. Но в основном она видела в нем мужчину, обремененного многочисленными проблемами.
Хлоя подозревала, что теперь одной из этих проблем стала она.
