Она драматично вздохнула, отчего на губах его обозначилась улыбка. Хлоя стояла, как послушный ребенок, когда он набросил на ее плечи накидку и плотно закрепил ее вокруг шеи.
– Могу я теперь пойти и поиграть, сэр? – спросила она, изображая девочку.
Доминик приподнял ее подбородок и коснулся губами лба. Хлоя испытала шок от такого простого прикосновения.
– Не дерзите, мисс Стил, – сказал он также шутливо.
Она засмеялась, и он вывел ее наружу. Ее давно никто не называл «мисс Стил». Когда дядя убедил ее уехать в соответствии со своим безумным планом и объявил ее погибшей – о чем она не сожалела – Хлоя взяла фамилию служанки матери – Пайпер. Услышав, как Доминик назвал ее настоящим именем через многие годы, она почувствовала себя опять молодой.
Он быстро пересек с ней огород с аккуратными грядками, и они вышли на гравиевую дорожку за домом, которая вела к старомодному, причудливому саду. Сирень и другие кусты уже начали цвести, и бледно-желтые нарциссы и гиацинты ярко выделялись в лучах послеполуденного солнца среди веселого буйства красок.
На первый взгляд некоторые части сада казались запущенными, но затем Хлоя заметила, что лужайки и живая изгородь были аккуратно подстрижены. Здесь отсутствовала формальная красота, присущая современному классическому стилю, но зато царила приятная гостеприимная атмосфера. Это был сад, где дети могли шумно и весело играть, а юные влюбленные украдкой целоваться в беседке, увитой цветущим виноградом.
Они пошли по дорожке, увлеченно болтая о бытовых подробностях их жизни. Хлоя ожидала, что Доминику наскучит обсуждать с ней такие темы, но он внимательно слушал, когда она говорила о своих любимых кустах роз и о домашних рецептах для избавления от утренней тошноты и колик. Это напомнило Хлое юность, когда Доминик уделял ей особое внимание. Несмотря на свое привилегированное положение при королевском дворе, он был всего лишь одиноким юношей, жаждавшим любви.
Хлоя тоже всегда чувствовала себя одинокой. Ее вдовствовавший отец был добрейшим человеком, но все свое время он отдавал обязанностям королевского гувернера и науке. Их экономка заменяла Хлое мать, но этого было недостаточно. Так продолжалось, пока она не встретила Доминика на следующий день после своего дня рождения, когда ей исполнилось девять лет. Тогда Хлоя впервые обрела настоящего друга. В течение следующих пяти лет они проводили все свое свободное время вместе. Читали книги в кабинете ее отца, бродили по саду позади дворца Кью и жили в созданном ими мире.
Те невинные дни были самыми счастливыми в ее жизни.
Доминик подвел Хлою к деревянной скамье у шпалеры, увитой фиолетовым клематисом. Он остался стоять, поставив одну ногу на сиденье, опершись рукой на свое мощное бедро, и с задумчивым, почти мрачным выражением лица окинул взглядом сад.
– О чем ты думаешь? – спросила Хлоя.
Он медленно перевел взгляд на нее, словно возвращаясь откуда-то издалека.
– Ты не думаешь, что наша жизнь могла бы быть совсем иной, если бы нам удалось тогда сбежать и сесть на корабль, отправлявшийся в Америку?
Она подавила вздох, не желая касаться этой болезненной темы. Оглядываясь назад, в те ужасные первые дни ее беременности, Хлоя до сих пор испытывала душевную боль и стыд, а также необъяснимый гнев. Несколько дней она не могла понять, на кого именно злилась – на саму себя или на каждого, кого знала в детстве.
Хлоя попыталась выяснить это.
– Я представляю, как тогда постоянно опустошала бы свой желудок на тебя и на любого, находившегося поблизости. Мне было ужасно плохо, если помнишь.
Слабая улыбка тронула уголки его жестких губ.
– Я не стал бы обращать на это внимание.
Улыбнувшись ему в ответ, Хлоя покачала головой. Она знала, что Доминик не стал бы обращать внимание, даже если бы во время всего путешествия до Америки был испачкан содержимым ее желудка.
Они были молоды и глупы, если думали, что могли убежать от своих проблем и общества. Отец Хлои планировал отправить ее в Йоркшир к дяде на время и даже после беременности, и перспектива разлуки приводила ее и Доминика в отчаяние.
Доминик, будучи не по годам решительным и осведомленным молодым человеком, начал приводить в исполнение их план: добраться в почтовой карете до Саутамптона, где они могли бы сесть на корабль и двинуться навстречу новой жизни. Однако Хлоя ужасно страдала от приступов тошноты по утрам, поэтому они были вынуждены снять комнату в небольшой придорожной гостинице. Именно там будущий опекун Доминика сэр Энтони Тейт убедил их вернуться в Кью.
– Я помню, как ты сообщил мне о такой перспективе, – сказала Хлоя. Ее сердце сжалось при воспоминании о том моменте. – Но тогда в моем состоянии у меня недоставало сил для морского путешествия.
– Я позаботился бы о тебе, – твердо сказал Доминик.
Она пристально посмотрела на него, потрясенная тем, что он верил, будто бы их план мог осуществиться.
